Сантехник ещё не успел убрать инструменты, когда вернулся Юра. Остановился в дверях кухни, посмотрел на новый смеситель, потом на незнакомого мужчину под раковиной.
— Это что такое?
Я держала пакет со старым краном.
— Нам поменяли смеситель.
— Я вижу. А меня спросить?
Сантехник медленно вылез из шкафа. Я попросила его закончить проверку, расплатилась и проводила до двери. Всё это время Юра стоял в коридоре с таким лицом, будто я привела не мастера, а человека, который собирается занять его место в семье.
— У тебя муж есть, — сказал он, когда дверь закрылась.
— Есть. Я ему про кран два месяца говорила.
— Я собирался сделать.
— Я два месяца собирала воду тряпкой.
Наш кран не устроил потопа. Не произошло ничего, о чём потом рассказывают соседям с ужасом. Он просто подтекал у основания, мокрила тумба, приходилось всё время вытирать. Маленькая неприятность, которую можно бесконечно отодвигать, если тряпку держит другой человек. Юре шестьдесят четыре. Он всю жизнь работал наладчиком, руки у него действительно хорошие. Мог починить то, что я уже собиралась выбросить, приспособить неудобную полку, разобраться в чужом сломанном приборе. После выхода на пенсию соседские звонки стали почти его новой работой. Только без графика, без оплаты и без права кого-нибудь разочаровать.
У Любы на шестом полка накренилась — Юра идёт. У соседского парня дверца шкафа отвалилась — Юра уже ищет петлю. В гаражах что-то нужно посмотреть — уходит после завтрака, возвращается к вечеру. Все благодарят, угощают, называют золотым человеком.
Дома лежит мокрая тряпка. Сначала я не злилась. Радовалась, что муж не сидит перед телевизором, что нужен людям. Потом стала просить настойчивее. Он обещал. Я напоминала. Он раздражался: не стой над душой, сделаю. В тот день я просто позвонила мастеру, которого советовала коллега. Назвала проблему, узнала стоимость, договорилась. Без воспитательной цели. Хотела сухую тумбу. Юра воспринял это как оскорбление.
— Деньги лишние появились?
— Нет. Поэтому я долго ждала, пока ты сделаешь бесплатно.
— Я бы за час управился.
— Тогда особенно жалко, что у нас не нашлось этого часа за два месяца.
Он ушёл в комнату. Я вытерла пол, разложила под раковиной чистые полотенца и впервые за долгое время не подложила тряпку к крану.
Вечером Юра не ел приготовленный ужин. Сказал, что не голоден. Через час пошёл делать бутерброд. Я не прокомментировала. Мы оба умели использовать еду как язык семейной обиды, но в этот раз мне хотелось обойтись обычными словами.
— Ты думаешь, я тебя унизила? — спросила я.
Он резал хлеб, не глядя на меня.
— А ты как считаешь? Чужого мужика привела, пока меня нет.
— Я привела специалиста сделать работу, которую ты не делал. Не оценивать тебя как мужчину.
— Могла ещё раз сказать.
Я села за стол.
— Юра, я не хочу быть человеком, который должен просить до тех пор, пока просьба станет достаточно неприятной.
Он перестал резать хлеб. Некоторое время смотрел на нож, потом положил его.
— Я не думал, что тебе настолько мешает.
Вот это было обиднее упрёков. Мои слова два месяца не казались ему достаточным основанием. Только оплаченный чужой труд сделал проблему настоящей.
На следующий день позвонила Люба. Попросила Юру зайти посмотреть, почему не закрывается шкаф. Муж начал собираться. Я стояла у зеркала, красила ресницы перед работой.
— У нас дверца в ванной тоже не закрывается, — сказала я.
Он обернулся с раздражением. Я подняла ладонь.
— Не напоминание. Информация. Если не хочешь делать, я тоже вызову мастера.
Юра снял куртку. Позвонил Любе, перенёс визит. Дверцу сделал за двадцать минут. Потом демонстративно открыл и закрыл передо мной.
— Довольна?
— Довольна дверцей. Тоном не очень.
Он хмыкнул. Мы оба чуть не засмеялись, но пока удержались.
Вечером позвонила Люба. Спросила, не обиделась ли я, что Юра ей помогает. Я удивилась: при чём тут её шкаф?
— Он сказал, ты теперь запрещаешь по соседям ходить.
Я сидела на краю кровати и держала телефон. Муж был на кухне. Слышал разговор, но не вошёл.
— Люба, я ничего не запрещала. Наш смеситель два месяца тёк. Я вызвала мастера. Остальное вам Юра сам расскажет.
Она смутилась, начала извиняться. Я сказала, что к ней претензий нет. Потом пошла на кухню.
— Зачем ты меня выставил такой?
Юра положил нож.
— Да пошутил я. Чтобы она не обиделась, что не пришёл сразу.
Я посмотрела на него. Значит, Люба обидеться не должна, а я, если что, переживу.
— Ты ей позвони и объясни. Что я тебя на замок не запираю.
Он сердился, но позвонил. Я слышала, как неловко рассказывал про кран, про то, что дома тоже хватает дел. Закончил и долго смотрел на экран.
— Мне людям отказать неудобно, — сказал наконец. — Сразу кажется, что подведу.
— А мне удобно отказывать?
— Ты своя. Думаю, поймёшь.
Я села напротив.
— Понимаю, когда говоришь, что не можешь. Не понимаю, когда два месяца обещаешь, а потом я ещё виновата за вызванного мастера.
Юра кивнул, но спорить перестал не сразу. Ему всё ещё казалось, что можно было подождать ещё пару дней. Я предложила посмотреть, сколько раз он за эти два месяца вытирал воду. Он сказал, что не считал. Я тоже не считала. Просто тряпку стирала каждый вечер. На этом мы наконец закончили. Не стали искать, кто плохой муж и кто недостаточно благодарная жена. Кран уже работал, а следующий ремонт предстояло договаривать заранее.
В следующий раз я спросила про ремонт сразу, до того как началось очередное «потом». Юра по-прежнему помогает соседям, иногда увлекается и задерживается. Я больше не коплю по два месяца одну просьбу. Спрашиваю, возьмётся ли он и когда. Если не берётся, ищу другой способ. Его руки хорошие, но это не означает, что вся домашняя жизнь должна ждать их свободного часа.
Однажды он сам сказал соседу:
— Сегодня не могу. У меня дома дело.
Я была в прихожей и слышала. Не вышла аплодировать. Просто продолжила надевать пальто, а внутри стало немного теплее.
Через неделю Юра позвал меня посмотреть маленькую полку у кровати. Я давно хотела место для книги и стакана воды. Он сделал её из оставшейся доски, аккуратно обработал, подобрал крепление.
— Так удобно?
Я села, положила книгу, попробовала дотянуться.
— Очень. Спасибо.
Он улыбнулся. Не победно, не с ожиданием, что теперь забудем все прежние разговоры. Просто обрадовался. А я однажды пришла с работы и увидела, что он ничего не чинит. Сидит в кресле и читает старый журнал про радиотехнику. Телефон рядом мигал, но муж не тянулся к нему.
— Кто звонит?
— Из гаража. Потом перезвоню.
— Срочно?
— Нет. Просто я обычно сразу бегу.
Я сняла пальто, прошла на кухню. Кран работал безупречно. В тумбе было сухо. Юра не проверял чужую работу, не рассказывал, что сам сделал бы лучше. Когда телефон зазвонил ещё раз, Юра даже не потянулся. Дочитал страницу, потом перезвонил сам. Перед сном я поставила на новую полку книгу. Муж спросил, не мешает ли угол. Я сказала, что всё хорошо. Потом добавила, что рада видеть его дома не только с отвёрткой. Юра погасил свет и ответил не сразу.
— Я тоже, — сказал он. — Только журнал завтра не убирай. Я не дочитал.
— Не уберу.
Наутро журнал лежал там же. Я поставила рядом его чашку, свою унесла на кухню. Вода из нового крана шла ровно, под тумбой было сухо.
