Елена проснулась ещё до рассвета: живот тянуло, спина болела, а маленькая Варя всю ночь беспокойно ворочалась в кроватке. Алексей, как всегда, ушёл на работу молча, оставив после себя грязную чашку и тёмное пятно от пролитого кофе.
С трудом поднявшись с дивана, Елена подошла к дочери, поцеловала её и отправилась разогревать кашу. Её дни давно превратились в бесконечный круг из готовки, стирки, уборки и заботы о ребёнке. А вечером она с тревогой прислушивалась к звуку ключа в замке, потому что никогда не знала, с чем Алексей вернётся домой — с очередными претензиями, раздражением или криком.
Когда-то он был совсем другим: заботливым, внимательным, держал её за руку и говорил, что ради неё готов на всё. Но после рождения Вари Алексей постепенно изменился. Сначала начал придираться к мелочам, потом стал запрещать Елене гулять без него, а вскоре в доме появились угрозы и крики.
Если она не успевала пропылесосить, он хватал её за локоть и спрашивал, чем она вообще занимается целыми днями. Однажды Алексей даже запер беременную жену на балконе зимой, потому что она посмела ему возразить.
Елена терпела и молчала, ведь идти ей было некуда. Мать жила в другом городе, денег почти не оставалось, а после свадьбы именно Алексей настоял на переезде и постепенно отрезал её от родных.
— Не нужны нам эти разговоры с твоей матерью, — повторял он. — Только лезет со своими советами.
Елена почти перестала жаловаться. В телефонных разговорах уверяла мать, что у неё всё нормально, хотя с каждым днём ей становилось всё страшнее.
В тот вечер живот тянуло особенно сильно. Варя капризничала, каша сгорела, а сил едва хватало, чтобы стоять на ногах.
Когда в замке повернулся ключ, Елена замерла. Алексей бросил рюкзак в коридоре и сразу прошёл на кухню.
— Ты что, целыми днями спишь? — заорал он, заглянув в пустую кастрюлю. — Почему жрать нечего?
— Я не успела. Варя весь день не отходила от меня.
— Опять началось! Всё тебе тяжело, всё ты страдаешь! А кто деньги зарабатывает?
Елена прижала руку к пояснице.
— Мне плохо, Алексей.
— Жирная уже стала, а всё лезешь со своими жалобами! Иди готовь, пока я сам не встал с дивана!
Он сжал кулаки и сделал шаг к ней. Елена отступила к стене, прикрыв живот руками. Именно в этот момент входная дверь тихо открылась.
На пороге стояла её мать, приехавшая без предупреждения. Последние разговоры с дочерью казались ей странными: Елена отвечала коротко, говорила тихим голосом и каждый раз уверяла, что просто устала.
Мать услышала последние слова Алексея, несколько секунд молча смотрела на него, а затем сняла пальто и закрыла дверь.
— Это ты сейчас угрожал моей беременной дочери?
Алексей медленно повернулся к ней.
И впервые за долгое время на его лице появился не гнев, а настоящий страх...
Правда, испуг этот длился всего несколько секунд. Алексей быстро взял себя в руки, разжал кулаки и даже попытался улыбнуться.
— Нина Павловна? А вы чего без звонка? Мы бы встретили.
— Вижу, как встречаете, — ответила женщина. — Я спросила, ты моей дочери угрожал?
— Да господи, какие угрозы! Поругались немного. Я с работы пришёл, голодный, а дома ничего не готово. Вы же понимаете, бывает.
Он говорил почти спокойно, только уши заметно покраснели. При посторонних Алексей всегда умел держаться. Даже соседи считали его хорошим мужем: не пьёт, работает, жену с ребёнком обеспечивает. На семейных фотографиях он обнимал Елену за плечи, улыбался и выглядел человеком, которому можно доверить всё на свете.
Нина Павловна посмотрела на дочь.
— Леночка, подойди ко мне.
Елена не двинулась. Она всё ещё стояла возле стены, прикрывая живот руками.
— Мам, всё нормально. Мы просто...
— Я не спрашиваю, нормально или нет. Подойди, пожалуйста.
Елена сделала шаг, но тут же поморщилась. Боль снова потянула низ живота, и ей пришлось ухватиться за край стола.
Мать мгновенно оказалась рядом.
— Что с тобой?
— Живот болит. С утра немного, а к вечеру сильнее.
— В больницу обращалась?
— Нет. Варю не с кем оставить.
— А муж у тебя для чего?
Алексей раздражённо выдохнул.
— Я вообще-то работаю. Мне деньги с неба не падают.
— А ребёнок у тебя тоже только по выходным бывает?
— Нина Павловна, давайте без этого. Вы приехали, пожалуйста, проходите, отдыхайте. Только не надо лезть в наши отношения.
Из комнаты донёсся плач Вари. Девочка проснулась от криков и теперь звала маму.
Елена привычно направилась к ней, но мать остановила её.
— Сядь. Я сама.
Нина Павловна сняла туфли, прошла в комнату и через минуту вернулась с внучкой на руках. Варя, увидев отца, протянула к нему ручки.
— Па-па!
Алексей машинально погладил дочь по голове.
— Ну что, маленькая, проснулась?
И от этой обыкновенной нежности Елене вдруг захотелось плакать. Он ведь умел быть ласковым. Мог часами возиться с Варей, когда у него было хорошее настроение, покупать ей игрушки, смешить до икоты. Только никто не знал, каким он становился, когда его раздражало что-нибудь дома.
— Лена, где у тебя документы для больницы? — спросила мать.
— В шкафу, в синей папке.
— Сейчас найдём. Я вызываю скорую.
— Какую ещё скорую? — возмутился Алексей. — У неё постоянно что-нибудь тянет. Беременные все жалуются. Сейчас приедут, соседей переполошат.
— Пусть приезжают, — коротко ответила Нина Павловна.
Она набрала номер, объяснила ситуацию и назвала адрес. Алексей некоторое время ходил по кухне, потом демонстративно открыл холодильник.
— Прекрасно. Теперь и ужин себе самому делать.
Нина Павловна повернулась к нему.
— Так сделай.
— Что?
— Ужин. Ты взрослый мужчина, холодильник перед тобой. Или тебе показать, где кастрюли лежат?
Алексей хотел ответить, но промолчал.
Елена сидела на диване и смотрела на мать, которая держала Варю одной рукой, а другой доставала из шкафа её медицинские документы. Всё происходило так быстро, что она едва успевала понимать происходящее.
Последний раз мать приезжала почти год назад. Тогда Алексей встретил её на вокзале с цветами, заказал пироги и целый вечер рассказывал, как они хорошо живут. Елена помнила, как после отъезда гостьи он устроил скандал из-за того, что она слишком долго разговаривала с матерью на кухне.
Теперь притворяться было поздно.
В машине скорой помощи Елена впервые за долгое время почувствовала облегчение. Медик задавала обычные вопросы, уточняла срок беременности, измеряла давление. Елена отвечала тихо и всё время смотрела на телефон.
Алексей успел прислать сообщение.
«Могла бы хотя бы предупредить, что мать приедет».
Следом появилось второе.
«Теперь выставили меня каким-то чудовищем».
Елена погасила экран.
В больнице её осмотрели, сделали необходимые обследования и оставили под наблюдением. Непосредственной угрозы преждевременных родов врачи не обнаружили, но боли на тридцать первой неделе беременности требовали внимания.
Лежа на больничной кровати, Елена впервые за много месяцев не прислушивалась к тому, в каком настроении муж возвращается с работы. Никто не требовал от неё ужина, не ругал за грязную посуду, не спрашивал, почему ребёнок плачет.
И всё равно уснуть она не могла.
Ей казалось, что Алексей обязательно позвонит, потребует немедленно вернуться и обвинит её во всём случившемся. Она даже несколько раз проверила, не отключён ли звук на телефоне.
Утром действительно раздался звонок. Но звонила мать.
— Ну как ты, доченька?
— Нормально. Сказали ещё понаблюдать.
— Варя позавтракала. Сначала меня не узнавала спросонья, потом ничего, разговорилась. Сейчас мультики смотрит.
— А Алексей?
— Ушёл на работу.
— Ругался?
Мать помолчала.
— Пытался. Я ему сказала, что разговоры при ребёнке устраивать не буду. Он обиделся и ушёл раньше обычного.
— Мам, ты только не спорь с ним. У него характер такой.
— Какой?
— Ну... вспыльчивый.
— Лена, я вчера видела, как ты от него отступила. Даже не потому, что он закричал. Ты уже знала, что дальше может быть.
Елена отвернулась к стене.
— Мам, не надо.
— Хорошо. Пока не будем.
Мать не стала расспрашивать дальше. Рассказала, что нашла Варину любимую чашку с зайцем, что каша у неё получилась слишком густой и внучка половину размазала по столу. Спросила, где лежат запасные подгузники.
Обычный разговор, каких у них прежде было множество.
Только когда они попрощались, Елена закрыла лицо ладонями и долго плакала.
На следующий день Алексей приехал в больницу.
Он принёс пакет с яблоками, печеньем и чистыми вещами. Выглядел усталым, но уже не сердитым. Сел на стул возле кровати и некоторое время рассматривал больничную тумбочку.
— Ну как ты?
— Лучше.
— Врач что говорит?
— Пока полежать надо.
— Ясно.
Он помолчал, потом протянул ей пакет.
— Тут всё, что ты просила. Зарядку тоже положил.
— Спасибо.
Алексей потер ладонями колени.
— Лен, ну ты же понимаешь, что вчера всё как-то неправильно получилось?
Елена посмотрела на него.
— Что именно?
— Ну, этот приезд твоей матери. Скорая. Скандал. Я ведь не хотел ничего такого.
— Ты на меня кричал.
— Я знаю. Не сдержался. У меня на работе сейчас вообще кошмар. Начальник постоянно придирается, смены длинные. Прихожу домой, а там опять проблемы.
— Мне вчера было плохо.
— Я понял уже. Но и меня понять можно. Я один всю семью тяну.
Елена промолчала.
— Ты же знаешь, я тебя люблю, — продолжил он. — И детей люблю. Просто иногда выводишь меня.
Она смотрела на человека, с которым прожила несколько лет. Когда-то его голос успокаивал её. Алексей мог позвонить посреди рабочего дня только для того, чтобы спросить, поела ли она. Если Елена заболевала, приносил лекарства и сам готовил суп.
Теперь он сидел рядом, приносил яблоки и уверял, что любит её. И она почти готова была поверить, что всё ещё можно исправить.
— Лёш, а когда ты меня на балконе закрыл, я тебя тоже вывела?
Улыбка исчезла с его лица.
— Опять начинаешь.
— Я просто спрашиваю.
— Лен, это было сто лет назад.
— Прошлой зимой.
— Ну хорошо, прошлой зимой. Я тебя на пять минут выставил, потому что ты сама кричала. И что теперь? Будем до старости вспоминать?
Елена помнила, как стояла в домашних тапочках на холодном полу, стучала в стеклянную дверь и боялась, что проснётся Варя. Она тогда ещё не знала, что снова беременна. Алексей открыл дверь только после того, как она пообещала больше не спорить.
— Я не кричала, — тихо сказала Елена.
— Господи, какая разница! Ты сейчас в больнице, я приехал, всё привёз. Чего ты ещё хочешь?
Он произнёс это громче, чем собирался. Увидел проходившую мимо палаты медсестру и понизил голос.
— Я же тебя не ударил, Лен.
Елена долго смотрела на мужа.
Эти слова он уже говорил раньше. После того, как хватал её за руки. После того, как швырнул на пол телефон. После бессонных ночей, когда она лежала рядом с ним и боялась пошевелиться.
Не ударил. Значит, ничего страшного не произошло.
— Я хочу, чтобы ты ушёл, — сказала она.
Алексей поднял голову.
— Что?
— Я устала. Мне нужно отдохнуть.
Он постоял возле кровати, затем взял куртку.
— Ладно. Отдыхай. Только учти, мать твоя скоро уедет, а жить нам с тобой. Надеюсь, ты это понимаешь.
Когда за ним закрылась дверь, Елена ещё долго сидела неподвижно.
Впервые она не стала звонить следом и извиняться.
Нина Павловна пришла ближе к вечеру. Варю оставила с Алексеем: он вернулся с работы и согласился присмотреть за дочерью, хотя сначала возмущался, что ему даже дома не дают отдохнуть.
Мать принесла творожки, чистое бельё и фотографии внучки, которые сделала за день.
— Смотри, какую башню построила.
На экране телефона Варя сидела посреди комнаты, окружённая разноцветными кубиками. На голове у неё красовалась отцовская кепка.
Елена улыбнулась.
— Она его кепку обожает.
— Я заметила. Еле сняла, когда гулять собирались.
Нина Павловна убрала телефон и внимательно посмотрела на дочь.
— Он к тебе приезжал?
— Да.
— Поговорили?
— Поговорили.
— И что?
— Сказал, что я сама его вывожу.
Мать опустила глаза.
— Понятно.
Некоторое время они молчали. Потом Елена неожиданно спросила:
— Мам, а ты помнишь, как я тебе после рождения Вари говорила, что мы часто ругаемся?
— Помню.
— Ты тогда сказала, что с маленьким ребёнком всем тяжело. Что надо потерпеть, пока привыкнем.
— Сказала.
— Я ведь после этого больше почти ничего не рассказывала.
Нина Павловна медленно сложила пакет, в котором принесла вещи.
— Я думала, вы из-за усталости ссоритесь. У меня с твоим отцом тоже не всё гладко было. Вот и решила, что ты просто слишком близко к сердцу принимаешь.
— А потом он стал меня за руки хватать. Я боялась тебе говорить. Думала, ты опять скажешь, что надо потерпеть.
— Почему же ты не рассказала про балкон?
— Потому что стыдно было.
— Перед кем?
Елена не ответила сразу.
— Перед тобой. Перед всеми. Я же сама за него замуж вышла. Сама говорила, какой он хороший. А потом получилось, что я даже ребёнка спокойно искупать не могу, если он не в настроении.
У Нины Павловны задрожали губы.
— Леночка...
— Я иногда специально раньше укладывала Варю, чтобы она не слышала, как он орёт. А если она не засыпала, я начинала нервничать ещё сильнее. Он приходил, видел, что я ничего не успела, и опять ругался.
Елена остановилась, пытаясь справиться со слезами.
— Мам, я ведь его до сих пор люблю. Понимаешь? Иногда он нормальный, хороший. Мы можем целый день вместе провести, и он ни разу голоса не повысит. Тогда мне кажется, что всё наладилось. А потом какая-нибудь мелочь...
— Я понимаю.
— Нет, наверное, не понимаешь. Я сама не понимаю, почему терплю.
Нина Павловна села рядом и осторожно взяла дочь за руку.
— Я тебе плохой совет дала тогда. Мне казалось, что я помогаю семью сохранить. А надо было хотя бы расспросить, что у вас происходит.
— Ты же не знала.
— Не знала. Но могла узнать.
Елена прислонилась к матери.
Они долго сидели рядом. Нина Павловна не обещала, что всё исправит, не рассказывала, какой Алексей негодяй и как обязательно получит по заслугам. Только спросила, когда Елена успокоилась:
— А ты сама чего хочешь?
Елена растерянно посмотрела на неё.
Последние два года она привыкла думать о том, чего хочет Алексей. Какую рубашку ему приготовить, что купить на ужин, когда лучше включить стиральную машину, чтобы не мешала телевизору.
Собственные желания казались чем-то далёким.
— Я хочу, чтобы он перестал кричать, — ответила она.
— А если не перестанет?
Елена опустила голову.
— Не знаю.
Мать кивнула.
— Тогда пока выздоравливай. Не надо всё за один вечер решать.
В больнице Елена провела ещё несколько дней. Боли постепенно уменьшились, обследования не показали осложнений, требующих продолжения госпитализации. Перед выпиской врач объяснила, на какие симптомы нужно немедленно реагировать, и посоветовала избегать переутомления.
Елена спросила, можно ли ей на некоторое время уехать к матери, до которой было чуть больше двух часов на поезде. Врач уточнила её состояние, ещё раз просмотрела результаты обследований и сказала, что при стабильном самочувствии такая поездка возможна, но наблюдение по беременности необходимо продолжить уже на новом месте.
Елена вышла из кабинета с документами в руках и неожиданно поняла, что не хочет возвращаться домой.
Не просто не хочет видеть Алексея. Она боялась снова оказаться в той кухне, где нужно было угадывать его настроение.
В коридоре она набрала мать.
— Мам, можно мы с Варей к тебе приедем?
— Конечно.
— Не на выходные. Пожить.
На другом конце провода стало тихо.
— Лен, ты понимаешь, что у меня одна комната? И работаю я посменно. С деньгами тоже не очень.
— Понимаю.
— Я не отказываю. Просто хочу, чтобы ты представляла, как будет.
— Я знаю. Я постараюсь тебе не мешать.
— Да при чём тут мешать! — рассердилась мать. — Ты дочь моя, а не квартирантка. Я о другом говорю. Тебе рожать скоро, Варя маленькая. Надо будет всё продумать.
Елена почувствовала, как защипало глаза.
— Тогда можно?
— Я уже сказала, можно. С Алексеем сама поговоришь?
— Да.
— Хорошо. Я рядом буду.
В тот вечер мать впервые за всё время пребывания в квартире открыто поговорила с зятем.
Разговор начался вполне мирно. Алексей вернулся с работы, принёс продукты, сам поставил вариться макароны. Нина Павловна сидела с Варей в комнате, когда он заглянул к ним.
— Лену завтра выписывают, — сообщил он. — Надо будет дома прибраться. Вы не обижайтесь, но я хотел бы, чтобы мы потом остались семьёй.
Нина Павловна отложила детскую книжку.
— В каком смысле?
— Ну, вы же понимаете. Молодая семья, свои порядки. А когда родители вмешиваются, только хуже.
— Лена собирается ко мне.
Алексей замер.
— В гости?
— Пожить какое-то время.
Он усмехнулся.
— Это она вам сказала?
— Да.
— Интересно. А со мной она посоветоваться не хочет?
— Завтра поговорите.
Алексей несколько секунд смотрел на тёщу, затем вышел из комнаты.
Спустя минуту на кухне громко хлопнула дверца шкафа.
Нина Павловна посмотрела на внучку. Варя вздрогнула и прижалась к ней.
— Ничего, маленькая. Это папа посуду достаёт.
Сама она уже начинала понимать, как Елена привыкла жить в постоянном ожидании чужого раздражения.
На следующий день Алексей встретил жену у больницы. Нина Павловна приехала с Варей, и девочка так обрадовалась матери, что долго не хотела слезать с её рук.
— Ма-ма! Ма-ма!
Елена целовала дочь в волосы и всё повторяла:
— Соскучилась моя хорошая. Я тоже соскучилась.
Алексей стоял рядом, держа пакет с вещами.
— Ну что, домой?
Елена посмотрела на него.
— Нам нужно поговорить.
— Только давай не здесь.
Дома она первым делом переодела Варю, покормила её и уложила спать. Алексей терпеливо ждал на кухне, хотя несколько раз поглядывал на часы.
Когда Елена наконец села напротив, он сразу спросил:
— Это правда, что ты к матери собралась?
— Да.
— Надолго?
— Пока не знаю.
— Прекрасно. А меня кто спросил?
— Я решила, что мне нужно пожить отдельно.
— Из-за одного скандала?
— Не из-за одного.
— Лен, ну хватит. Я извинился. Сколько можно?
Она смотрела на свои руки. Ей хотелось сказать многое, но слова путались.
— Мне страшно с тобой жить, Лёша.
Алексей откинулся на спинку стула.
— Вот даже как.
— Я боюсь, когда ты приходишь. Боюсь, что Варя заплачет не вовремя. Что не успею приготовить. Что скажу что-нибудь не так.
— И это всё из-за меня?
— Да.
Он отвернулся.
— Я, значит, работаю, всё в дом тащу, а меня теперь ещё и боятся.
— Я не говорю, что ты ничего для нас не делаешь.
— А что ты говоришь? Что я плохой муж? Давай, скажи прямо.
Елена почувствовала знакомое желание остановить разговор. Извиниться, объяснить, что она имела в виду совсем другое, пообещать больше не поднимать эту тему.
Но за стеной спала Варя. А под сердцем шевелился ещё один ребёнок, которому совсем скоро предстояло появиться на свет.
— Я говорю, что уеду, — ответила Елена.
Алексей несколько секунд молчал.
— И на что жить будешь?
Вопрос был ожидаемый. Именно из-за него она так долго не решалась даже представить себе отъезд.
После рождения Вари Елена почти полностью зависела от мужа. Пособие приходило на её карту, но Алексей убедил переводить деньги ему: он оплачивал жильё, покупал продукты и говорил, что так удобнее вести семейный бюджет.
Сначала она не возражала. Потом обнаружила, что ей приходится объяснять каждую покупку. Новые колготки, детский крем, пачку печенья, даже билет на автобус.
Если деньги заканчивались, Алексей раздражался.
— Я что, банк тебе? Ты можешь хотя бы раз нормально рассчитать расходы?
Сам он покупал себе вещи без обсуждения, но считал это естественным: ведь деньги зарабатывал он.
— У меня немного осталось, — сказала Елена. — Мама поможет первое время. Потом будем решать.
— Мама поможет! — передразнил Алексей. — У твоей мамы зарплата какая? Вы втроём там на гречке сидеть будете?
— Возможно, будет трудно.
— А мне тут легко, значит? За жильё платить, за всё платить. Теперь ещё и вам деньги посылать?
— Варя твоя дочь.
— Я знаю, чья она дочь!
Он повысил голос, но тут же покосился на закрытую дверь комнаты.
— Ты лучше подумай, что делаешь. Я ведь могу и обидеться.
Елена подняла глаза.
— Ты уже обижен.
— Потому что ты меня предаёшь. Я для вас стараюсь, а ты при первой возможности к мамочке убегаешь.
Он встал, прошёлся по кухне.
— Хорошо. Поезжай. Отдохнёшь недельку, поймёшь, как тяжело без денег, вернёшься. Только не рассчитывай, что я буду бегать за тобой.
Елена молчала.
— Слышишь?
— Слышу.
— Ну и отлично.
Он ушёл в комнату, громко включил телевизор и больше в тот вечер к разговору не возвращался.
Елена начала собирать вещи.
Оказалось, что уложить жизнь двух маленьких детей, один из которых ещё не родился, в один чемодан почти невозможно.
Она доставала Варину одежду, перебирала пелёнки, откладывала тёплые кофточки. Потом вспоминала про документы, лекарства, зарядные устройства, детские книжки.
Мать помогала молча. Иногда спрашивала, нужна ли та или иная вещь.
— Комбинезон зимний берём?
— Конечно. Второго нет.
— А коляску?
— Складную возьмём. Большую пока оставим.
— Кроватка у меня не поместится.
— Варя может со мной спать первое время.
Нина Павловна вздохнула.
— Будем думать.
Когда она вышла на кухню, Елена нашла в шкафу маленький пакет с детскими носочками. Голубыми, совсем крошечными. Они с Алексеем купили их после второго УЗИ, когда узнали, что ждут мальчика.
Тогда муж радовался. Звонил друзьям, рассказывал, что теперь у него будет сын. Вечером принёс торт, хотя денег до зарплаты оставалось немного.
Елена долго держала носочки в руках.
Ей вдруг стало жалко их прежнюю жизнь. Не ту, которая была теперь, а ту, о которой они когда-то мечтали.
Она ведь действительно хотела прожить с Алексеем всю жизнь. Хотела, чтобы Варя и её будущий братик росли рядом с отцом. Чтобы по воскресеньям они куда-нибудь ездили всей семьёй, чтобы Алексей учил сына кататься на велосипеде, а Варя бегала за ними и возмущалась, что её не берут.
Эти мечты никуда не исчезли. Просто рядом с ними теперь стоял другой Алексей, который мог запереть беременную жену на холодном балконе.
— Лен, ты там? — позвала мать.
— Да.
— Поезд на завтра посмотрела. Есть места. Брать?
Елена положила носочки в чемодан.
— Бери, мам.
Утром Алексей встал раньше обычного. Он видел собранные вещи, но почти не разговаривал с женой. Выпил кофе, оставил чашку в раковине и начал одеваться.
Варя подбежала к нему.
— Папа!
Он поднял дочь на руки, прижал к себе.
— Ну что, моя девочка? Уезжаешь, значит?
Варя радостно засмеялась, ничего не понимая.
Алексей поцеловал её в щёку и посмотрел на Елену.
— Может, хотя бы дочь оставишь? Зачем её туда таскать?
— Она маленькая, Лёша. Ей со мной нужно быть.
— А мне, значит, не нужно?
Елена не нашлась, что ответить.
Алексей аккуратно поставил Варю на пол.
— Ладно. Как знаете.
У самой двери он вдруг остановился.
— Лен, ты ведь не разводиться собралась?
— Я пока об этом не думала.
— Ну хоть на это ума хватило.
Он взял рюкзак и вышел.
Елена слышала, как его шаги удаляются по лестнице. Потом щёлкнула входная дверь подъезда.
Она подошла к матери.
— Мам, а вдруг я неправильно делаю?
Нина Павловна застёгивала сумку с детскими вещами.
— Не знаю, доченька, что у вас дальше будет. И за тебя решать не хочу. Но ты ведь сама сказала, что тебе страшно там оставаться.
— Да.
— Тогда хотя бы поживи спокойно. А дальше разберёмся.
Дорога оказалась тяжелее, чем Елена ожидала. Варя капризничала, требовала то воды, то игрушку, то непременно сесть к окну. Живот после выписки ещё беспокоил, и Елена старалась лишний раз не вставать.
Мать носила сумки, развлекала внучку, дважды ходила за кипятком и всё время поглядывала на дочь.
— Терпимо?
— Да, мам. Не волнуйся.
Когда они добрались до маминой квартиры, Елена едва держалась на ногах.
Квартира была маленькая, знакомая с детства. Узкий коридор, кухня, в которой вдвоём уже тесно, старая мебель, аккуратно сложенные вещи. Нина Павловна любила порядок, но никогда не отличалась особой расточительностью. После оплаты счетов и покупки продуктов у неё обычно оставалось немного.
Она приготовила дочери кровать, сама устроилась на раскладушке.
— Мам, я могу на диване.
— Не спорь. Тебе удобнее на кровати.
— А ты как?
— Я двадцать лет на этой раскладушке гостей укладывала, ничего со мной не случится.
Первые дни прошли относительно спокойно.
Елена заново привыкала к дому, в котором выросла. Варя обследовала каждый угол, вытаскивала из ящиков кухонные полотенца, пыталась кормить плюшевого медведя настоящей кашей.
Нина Павловна ходила на работу, возвращалась уставшая и всё равно первым делом спрашивала, как дела у дочери.
Иногда она раздражалась из-за разбросанных игрушек или беспорядка на кухне. Елена вздрагивала от резкого слова, торопилась всё убрать.
— Да оставь ты эти тарелки, — однажды сказала мать. — Я просто спросила, куда половник делся.
— Сейчас найду.
— Лен, не надо сейчас. Варю докорми сначала.
Елена остановилась с тарелкой в руках. Ей пришлось привыкать даже к тому, что недовольный голос не обязательно означает предстоящую ссору.
Алексей почти каждый вечер звонил по видеосвязи.
Сначала разговаривал с Варей. Девочка показывала ему игрушки, смеялась, пыталась потрогать его лицо на экране. Он спрашивал, хорошо ли она ест, не простудилась ли, слушается ли бабушку.
А потом просил позвать Елену.
— Ну что, отдохнула?
— Немного.
— Когда домой?
— Пока не собираюсь.
— Опять двадцать пять. Лен, мне одному здесь тоже несладко. Приходится после работы готовить, стирать, убираться.
Однажды он даже прислал фотографию самостоятельно приготовленного ужина. Жареная картошка, котлеты и салат стояли на аккуратно накрытом столе.
«Видишь, я могу», — написал он.
Елена посмотрела на фотографию и долго не отвечала.
Конечно, он мог.
Он всегда умел готовить. До свадьбы угощал её домашними пельменями, а однажды даже испёк пирог. Просто после рождения Вари почему-то решил, что все домашние дела больше его не касаются.
Позже Алексей позвонил снова.
— Фотографию видела?
— Видела.
— Ну вот. А ты всё говоришь, что я ничего по дому не делаю.
— Я не говорила, что ты ничего не умеешь.
— Так я и собираюсь помогать. Возвращайся, будем по-другому жить.
Елена хотела поверить.
Но стоило ей сказать, что она пока не готова возвращаться, как его голос снова изменился.
— Да сколько можно? Что ты там себе придумала? Из-за матери своей совсем голову потеряла!
Елена молча завершила звонок.
Раньше после такого она обязательно перезвонила бы. Теперь просто положила телефон и пошла купать Варю.
Через неделю появилась другая проблема.
Деньги.
У Нины Павловны приближался платёж за коммунальные услуги, нужно было покупать продукты, подгузники, лекарства. Елена регулярно посещала женскую консультацию, куда прикрепилась после переезда. Предстояли расходы к рождению сына.
Однажды вечером они с матерью сели на кухне и записали всё на листке бумаги.
— Так, продукты у нас примерно столько, — считала Нина Павловна. — За свет и воду заплатим. На Варю ещё подгузники. С твоими обследованиями посмотрим, что по полису, что нет.
Елена открыла банковское приложение.
На карте оставалось чуть больше шести тысяч рублей.
— Мам, я думала, у меня больше.
— А куда делись?
— Я Алексею переводила пособие. Он говорил, что на продукты нужно. Последний раз почти всё отправила.
Нина Павловна поджала губы, но ничего не сказала.
— Теперь оно придёт только в следующем месяце, — продолжила Елена. — А тебе ведь тоже надо жить. Я не могу бесконечно за твой счёт.
— Бесконечно и не будем. Но сейчас ты работать не побежишь, с таким-то животом.
— Я понимаю.
— Давай по порядку. Посмотрим, какие выплаты тебе положены, что с документами. И с Алексеем надо решить вопрос.
Елена напряглась.
— Он сказал, что денег не даст, пока я не вернусь.
— Он прямо так сказал?
— Почти. Сказал, что не собирается две семьи содержать.
Нина Павловна сняла очки.
— А Варя от того, что к бабушке приехала, перестала быть его дочерью?
— Нет, конечно.
— Значит, будем разбираться.
Елена не хотела обращаться за алиментами. Само слово казалось ей окончательным признанием того, что семья развалилась.
Она представляла, как Алексей рассказывает знакомым, что жена сбежала к матери и теперь требует деньги. Как его родители обвиняют её в неблагодарности. Как все начинают выяснять, кто прав.
Но деньги действительно были нужны.
Через несколько дней Елена обратилась за юридической консультацией. Ей объяснили, что для взыскания алиментов на Варю разводиться необязательно. Отдельно можно решать вопрос о содержании супруги во время беременности, а после рождения ребёнка оформлять положенные выплаты и содержание уже с учётом второго малыша.
Юрист помогла разобраться, какие документы понадобятся и как подать заявление.
Вечером Елена написала мужу.
«Лёша, нам нужно договориться о деньгах на Варю. Я не могу одна оплачивать всё. Давай определим сумму, которую ты будешь переводить каждый месяц».
Ответ пришёл почти сразу.
«А когда ты вернёшься?»
Елена набрала:
«Мы сейчас говорим о Варе».
«А я говорю о семье. Ты сама решила уехать».
«Но Варя всё равно твоя дочь».
Алексей позвонил.
— Ты что, деньги с меня выбивать собралась?
— Я хочу, чтобы ты помогал содержать ребёнка.
— Я и так содержал её всё это время!
— Я знаю. Но сейчас мы живём отдельно.
— Потому что ты так захотела!
Елена подождала, пока он закончит.
— Лёша, я не могу каждый раз просить тебя купить подгузники. Давай просто договоримся.
— А если я не соглашусь?
— Тогда придётся оформлять официально.
Алексей замолчал.
— То есть ты решила на алименты подавать?
— Если мы не договоримся, да.
— Ну прекрасно. Вот до чего твоя мать тебя довела.
Он отключился.
Елена отложила телефон и почувствовала, как сильно колотится сердце.
Она боялась его реакции. Боялась, что он приедет, устроит скандал, потребует вернуть дочь.
Но одновременно понимала, что отступать нельзя. Через несколько недель родится второй ребёнок, и тогда денег понадобится ещё больше.
На следующий день Алексей перевёл пять тысяч рублей.
Без предупреждения.
Спустя минуту пришло сообщение:
«На Варю. Надеюсь, хоть это оценишь».
Елена написала короткое «Спасибо».
Нина Павловна, узнав о переводе, одобрительно кивнула.
— Уже хорошо.
— Мам, он думает, что я теперь передумаю и вернусь.
— А ты передумаешь?
Елена посмотрела на дочь, которая пыталась натянуть носок на плюшевого зайца.
— Не знаю.
Она действительно не знала.
Алексей продолжал звонить. Иногда разговаривал совершенно нормально, интересовался её самочувствием, спрашивал про будущего сына. Обещал купить кроватку и необходимые вещи.
В такие минуты Елена вспоминала, за что когда-то полюбила его.
Однажды он даже признался, что скучает.
— Дома пусто, Лен. Я вечером прихожу, а вас нет. Вариной болтовни не слышно. Даже телевизор включать не хочется.
Елена молчала.
— Я, наверное, правда многое не замечал, — продолжил он. — Ты ведь всё время с ней сидишь. Я думал, что это проще.
Она почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Мне не трудно с Варей, Лёша. Она же маленькая. Мне трудно, когда ты на меня орёшь.
— Я понимаю.
— Ты обещаешь больше так не делать?
Алексей вздохнул.
— Лен, ну я же не робот. Всякое бывает. Если меня не доводить, я нормальный человек.
И всё стало на свои места.
Она не стала продолжать разговор.
В конце второй недели Алексей сообщил, что собирается приехать.
— Хочу Варю увидеть. И с тобой поговорить нормально, без телефона.
Елена сначала испугалась. Потом подумала, что дочь действительно скучает по отцу. Каждый вечер ждёт его звонка, показывает фотографии, зовёт «папа».
Она не хотела лишать Варю общения с ним. Но оставаться с Алексеем наедине пока не была готова.
Они договорились встретиться в городском парке. Нина Павловна обещала быть неподалёку.
Алексей приехал в субботу утром.
Он выглядел непривычно растерянным. В руках держал пакет с игрушкой для Вари и продукты, которые привёз по дороге. Увидев дочь, сразу присел на корточки.
— Ну иди сюда, моя красавица!
Варя радостно бросилась к нему.
Он поднял её, закружил, поцеловал в обе щёки.
— Как же я соскучился!
Елена стояла рядом и чувствовала одновременно радость и боль. Алексей действительно любил дочь. И Варя любила его, совершенно не разбираясь в том, какие отношения сложились между взрослыми.
Они гуляли почти час.
Алексей катал Варю на качелях, показывал голубей, купил ей маленькую булочку. Девочка была счастлива.
Потом Варя устала, и Нина Павловна предложила отвести её домой.
— Мы пока пообедаем. Вы поговорите, только недолго. Лене отдыхать надо.
Елена согласилась. Они с Алексеем остались сидеть на скамейке возле детской площадки.
Некоторое время он смотрел вслед дочери.
— Выросла как за месяц.
— Она теперь много новых слов говорит.
— Слышал. «Дай» у неё особенно хорошо получается.
Они оба улыбнулись.
Алексей достал из кармана телефон.
— Я тебе хотел кое-что показать.
На экране была фотография их кухни. Стол прибран, посуда вымыта, на подоконнике стоял новый цветок.
— Я дома порядок навёл. Даже шторы постирал.
— Красиво.
— Лен, я правда стараюсь. Может, хватит уже? Поехали домой.
Елена посмотрела на мужа.
— Я не готова.
Он убрал телефон.
— Сколько ещё ждать?
— Я не знаю.
— Ты хоть понимаешь, что у нас скоро второй ребёнок? Ты где рожать собираешься? Здесь?
— Здесь. Я уже встала на учёт.
Алексей резко повернулся к ней.
— Даже так? И меня не спросила?
— Я говорила, что собираюсь наблюдаться здесь.
— Про больницу ты не говорила.
— Лёша, мне надо у врача наблюдаться. Я ведь не могу ради каждого приёма ездить обратно.
Он раздражённо потёр лицо.
— Ты всё уже решила, получается.
— Не всё.
— А что тогда?
Елена некоторое время молчала.
— Мне нужно понимать, что ты больше не будешь со мной так обращаться.
— Опять начинаешь.
— Я просто хочу спокойно жить.
— А я, по-твоему, не хочу?
— Не знаю.
Он тяжело вздохнул.
— Лен, у всех бывают ссоры. У твоей матери с отцом тоже наверняка были. Но семьи же как-то живут.
— Ссоры бывают, — согласилась Елена. — Только я не должна бояться, что ты меня ударишь.
Алексей недовольно отвернулся.
— Сколько можно про это? Я ни разу тебя не ударил.
— Ты запирал меня на балконе. Ты хватал меня за руки. Ты угрожал мне, когда я беременная стояла возле стены.
— Я просто психовал!
Он сказал это настолько громко, что проходившая мимо женщина обернулась.
Алексей заметил её взгляд и замолчал.
Елена почувствовала знакомое напряжение в плечах, но на этот раз не стала оправдываться.
— Вот видишь, — сказала она.
— Что?
— Мы даже здесь не можем спокойно поговорить.
Алексей несколько секунд смотрел на неё. Потом уткнулся взглядом в землю.
— Хорошо. Я погорячился.
Он произнёс это негромко, без привычной насмешки.
— Не знаю, как ещё объяснить. Я действительно не хочу вас терять. Может, мне и правда надо что-то с собой делать.
Елена ничего не ответила.
Она слишком много раз слышала обещания, чтобы принимать их за перемены.
Алексей поднял голову.
— Ты мне хотя бы шанс дашь?
— Я пока не хочу возвращаться.
— А потом?
— Не знаю.
— Это твой окончательный ответ?
— На возвращение сейчас, да.
Он долго молчал.
Потом спросил:
— А сына мне хоть покажешь, когда родится?
У Елены сжалось сердце.
— Конечно покажу. Ты его отец.
— Я просто уже не понимаю, чего от тебя ждать.
— Я не собираюсь прятать от тебя детей. Но и возвращаться только потому, что ты просишь, не буду.
Алексей кивнул.
Было видно, что услышанное ему не нравится. Но спорить он больше не стал.
Перед уходом он спросил, нужны ли деньги на обследования и вещи к родам. Елена рассказала, что пока есть, а что ещё предстоит купить. Они впервые за долгое время обсудили расходы без криков. Алексей записал несколько покупок в телефон и пообещал посмотреть, сколько сможет выделить после зарплаты.
Елена не стала отказываться. Это были расходы на их общих детей.
— Только я всё равно подала заявление на алименты, — сказала она.
Алексей помрачнел.
— Даже после того, как я деньги перевёл?
— Я получила перевод, спасибо. Но мне нужно знать, что у детей будет постоянное содержание. Не зависеть от того, поругались мы или нет.
— Ясно.
Ему явно хотелось возразить, но он сдержался.
— Ладно. Потом разберёмся.
На остановке они попрощались без объятий.
Алексей уехал, а Елена медленно пошла к матери.
По дороге она несколько раз доставала телефон, проверяя, не написал ли муж. Не потому, что ждала очередного признания в любви. Просто старая привычка никуда не исчезла.
Нина Павловна встретила её в прихожей.
— Ну как поговорили?
— Нормально.
— Ругались?
— Немного. Потом спокойно.
— И что решили?
Елена сняла куртку.
— Я пока остаюсь здесь.
Мать кивнула.
— Хорошо. Варя обедает, только суп есть отказывается. Говорит, папа ей булочку дал, теперь сытая.
Елена прошла на кухню.
Варя сидела за столом, болтала ногами и пыталась выловить из супа морковку. Увидев мать, радостно замахала ложкой.
— Мама! Папа был!
— Был, моя хорошая. Я знаю.
— Ещё папа!
— Ещё приедет. Мы договоримся.
Девочка удовлетворённо кивнула и снова занялась супом.
Вечером Елена разбирала документы для следующего приёма в женской консультации. Нина Павловна записывала покупки на неделю, а Варя строила из кубиков домик.
Алексей прислал сообщение.
«Я доехал. Спасибо, что дала с Варей увидеться. В следующие выходные могу приехать ещё».
Елена ответила:
«Предупреди заранее. У нас в субботу дела, лучше в воскресенье».
«Хорошо».
Через несколько минут пришло ещё одно сообщение.
«Лен, я серьёзно насчёт того, что буду меняться. Просто не сразу всё получается».
Она прочитала его дважды.
Раньше этих слов ей хватило бы, чтобы собрать чемодан и поехать обратно. Она бы решила, что Алексей всё понял, что теперь действительно начнётся другая жизнь.
Но теперь у неё было время посмотреть, что последует за обещаниями.
Она написала:
«Я услышала тебя. Но домой пока не вернусь».
Алексей долго не отвечал.
Потом на экране появилось:
«Понял».
Елена убрала телефон.
Из комнаты донёсся Варин голос:
— Мама, иди!
Она вошла и увидела, что дочь построила из кубиков две неровные башни. Одну высокую, другую совсем маленькую.
— Смотри! — гордо сказала Варя.
— Вижу. Молодец какая!
Нина Павловна подошла следом.
— Лен, мне завтра к восьми на работу. Ты справишься с Варей?
— Конечно, мам. Ты иди спокойно.
— Только не хватайся за всю уборку. Врач тебе велел отдыхать.
— Не буду.
Мать недоверчиво посмотрела на неё, но спорить не стала.
Перед сном Елена ещё раз открыла банковское приложение. Деньги, которые перевёл Алексей, она отложила на расходы Вари. Остальные поступления и предстоящие траты записала в тетрадь. Суммы получались скромные, впереди было много неизвестного, но хотя бы теперь она понимала, сколько у неё есть и на что можно рассчитывать.
Решение по алиментам ещё предстояло получить. С рождением сына появятся новые заботы. Алексей мог действительно начать меняться, а мог через неделю снова обвинить её во всех бедах.
Елена не знала, каким будет их следующий разговор.
Но одно решение она уже приняла и больше не собиралась его менять: возвращаться туда, где она боялась собственного мужа, только ради сохранения видимости семьи она не станет.
Когда Алексей в воскресенье снова позвонил и спросил, может ли приехать к Варе, Елена открыла календарь, посмотрела время следующего приёма у врача и предложила встретиться после него.
Они договорились на два часа дня.
Впервые за долгое время разговор с мужем закончился просто договорённостью, а не её извинениями.
