Девушка за стойкой посмотрела сначала на меня, потом на мужа.
— То есть вам два отдельных номера?
— Если есть свободный, — сказала я.
Борис поставил сумку на пол.
— Мы сейчас вернёмся.
Он взял меня за локоть и отвёл к окну. За стеклом под дождём стояли пустые садовые стулья. Один перевернулся, и никто не спешил его поднимать.
— Ты что устраиваешь? — спросил муж шёпотом.
— Хочу выспаться.
— Дома тридцать четыре года спала, а здесь вдруг не можешь?
Я посмотрела на него. За тридцать четыре года у меня накопилось много ответов, но большинство не подходило для разговора возле стойки небольшого пансионата. Мы приехали на двенадцать дней. Долго выбирали, откладывали деньги, спорили, стоит ли вообще тратиться. Дети выросли, на работе у обоих стало спокойнее, и я решила: пора отдохнуть не на даче и не у родственников, где обязательно найдётся шкаф, который надо разобрать. Первые два дня оказались почти такими же, как дома, только кровать была уже.
Борис вставал в шесть, включал телевизор и открывал шторы. Ему казалось, раз мы заплатили, нельзя терять утро. Я после завтрака хотела пройтись по дорожкам, он предлагал сначала полежать. После обеда я записалась на экскурсию, он сказал, что мы приехали отдыхать, а не таскаться за чужой тёткой. Вечером ему нравились концерты в холле, а мне хотелось читать у окна. Никто из нас не делал ничего ужасного. Просто каждый считал собственный отдых естественным для двоих.
На третье утро Борис начал искать носки при включённом верхнем свете. Я лежала, натянув одеяло на голову, и чувствовала, как во мне поднимается злость. Не на носки даже. На то, что я снова должна проснуться, потому что проснулся он. Тогда и пошла к администратору.
— Ты можешь меня просто попросить не включать свет, — сказал муж возле окна.
— Просила. Дома. Вчера. Позавчера.
— Ну забыл. Теперь сразу разъезжаться?
— На две двери, Боря. Не в разные города.
Он обиделся так, будто я публично объявила наш брак неудачным. Спросил, что подумают люди, сколько это стоит, зачем мы вообще ехали вместе. Я отвечала, что стоимость узнаю, люди нас не знают, а ехать вместе не обязательно означает одновременно засыпать, просыпаться и хотеть гулять. Самой мне тоже было неловко. В голове сидела привычная картинка правильных супругов: рядом на скамейке, рядом за столом, один читает, второй терпеливо ждёт. Если хочется разойтись по разным комнатам, значит, что-то не так. Но в той картинке никто не храпел мне в ухо и не спрашивал каждые пятнадцать минут, долго ли я ещё буду читать.
Свободный номер нашёлся. Маленький, без балкона. Доплата получалась ощутимая. Я посчитала деньги и предложила остаться на два дня меньше. Борис сначала отказался, потом сказал:
— Делай что хочешь.
Он смотрел так, будто мне предстояло теперь либо отказаться, либо признаться, что испортила отпуск. Я вернулась к стойке. Всё-таки взяла ключ. Перенесла часть вещей сама. В маленьком номере пахло чистым бельём, на подоконнике стоял искусственный цветок, часы возле кровати отставали на восемь минут. Я выключила их, задвинула шторы и легла поверх покрывала. Проснулась через два часа. Без будильника, без чужих шагов. Некоторое время лежала и не понимала, где я. Потом услышала дождь и почувствовала такое простое облегчение, что даже стало стыдно.
На обед Борис пришёл раньше меня. Сидел за нашим столом с мужчиной из соседнего корпуса, оживлённо рассказывал про рыбалку. Увидев меня, замолчал.
— Вы суп будете? — спросила я у незнакомца, чтобы хоть как-то начать разговор.
Мужчина ответил, что уже поел, поблагодарил Бориса и ушёл. Мы остались вдвоём.
— Нашёл компанию? — спросила я.
— Пришлось.
Я не стала оправдываться. Поели молча. После обеда он пошёл с новым знакомым играть в бильярд, я — на экскурсию. Гид говорил интересно, автобус ехал медленно, за окном мелькали мокрые деревья. Я впервые за поездку слушала, не проверяя, скучает ли рядом муж.
Вечером хотела позвонить ему и рассказать, что видела. Потом подумала: он же сердится. Отложила телефон. Через десять минут зазвонил он.
— Ты где ужинаешь?
— В столовой. Как все.
— Я думал, может, в кафе у ворот. Там пироги хвалят.
Я согласилась. Мы встретились у входа. Борис пришёл в рубашке, которую я ему советовала взять, а он ворчал, что в пансионате никому не нужны рубашки. Волосы аккуратно пригладил. Я заметила и ничего не сказала, чтобы не испортить. В кафе он рассказывал про своего нового знакомого. Я — про экскурсию. Мы впервые за три дня не выясняли, что будем делать вместе, а обменивались тем, что уже сделали отдельно. Потом Борис спросил:
— Ты домой-то со мной поедешь?
Он пытался пошутить, но голос выдал тревогу.
— Поеду.
— А то я уже не понимаю.
Я положила ложку.
— Борь, мне с тобой хорошо во многом. Но мне трудно постоянно жить по твоему ритму. Я не хочу разлюбить тебя из-за будильника и телевизора.
Он посмотрел в окно.
— Я думал, тебе нравится, когда мы всё вместе.
— Иногда нравится. Иногда нет. Тебе ведь тоже не хочется ходить со мной по магазинам тканей.
— Не хочется.
— Но ты считаешь, что я должна хотеть каждый вечер слушать певца в холле.
Борис усмехнулся.
— Он вчера хорошо пел.
— Значит, ты хорошо провёл вечер.
Борис достал из кармана билет на вечерний концерт. Купил два ещё утром, когда я ходила к администратору. Положил на стол оба.
— Хотел позвать. Потом думаю: опять скажет, что решаю за неё.
— Позвать можно. Решить, что я точно пойду, — другое.
Он повертел билет.
— Просто раньше мы хоть раз в год куда-то выезжали вместе. Сейчас дома ты всё занята. Я думал, здесь побудем рядом. Двенадцать дней — не так много.
Мне стало его жалко. Не до такой степени, чтобы отдать свой ключ, но достаточно, чтобы перестать спорить о каждом телевизоре за тридцать четыре года.
— Боря, я с тобой сейчас сижу. Мы два часа разговариваем.
Он посмотрел на часы, удивился. Потом подвинул мне один билет.
— Так пойдёшь?
Я спросила, кто выступает. Борис показал. Мне не хотелось. Так и сказала. Он вздохнул и убрал билеты. Кого-нибудь найдёт, решила я по его лицу. Потом достал телефон, позвонил новому знакомому. Тот согласился. Я дождалась конца разговора и попросила Бориса утром вместе пройтись до пруда. Он ответил, что после завтрака с удовольствием. До завтрака он человек голодный и разговаривать не обещает.
В ту ночь каждый пошёл в свой номер. Борис проводил меня до двери и постоял рядом, пока я искала ключ.
— Спокойной ночи, — сказал он.
Дома мы давно не желали друг другу спокойной ночи. Просто один выключал телевизор, другой отворачивался к стене.
На следующий день я проснулась рано и захотела гулять. Муж спал. Я оставила ему сообщение и пошла одна. Воздух был холодный, дорожки блестели, на скамейке возле корпуса сидела женщина в ярком шарфе. Мы разговорились. Она отдыхала с подругой, но жила отдельно, потому что у обеих были свои привычки.
— И не ссоритесь? — спросила я.
Женщина рассмеялась.
— Именно поэтому меньше ссоримся.
Я потом рассказала это Борису. Он проворчал, что женщины всё усложняют, но в тот вечер сам спросил, хочу ли я компанию или собираюсь читать. Я сказала, что сначала почитаю, а через час можно чай. Он пришёл через час. Не через десять минут с вопросом, закончила ли я. Отдых вышел не таким, как я представляла. Мы не ходили всё время под руку, не делали вид, что нас радует одно и то же. Зато однажды целый вечер играли в карты и смеялись над собственным жульничеством. А в другой день Борис пошёл со мной на длинную прогулку, потому что сам захотел, а не потому, что я наконец уговорила.
Дома нас встретил сын. Помог занести сумки, спросил, как отдохнули. Я рассказала про прогулки и про то, что часть поездки мы жили в разных номерах.
— Вы поссорились? — насторожился он.
— Наоборот, — сказал Борис. — Постарались не ссориться.
Я посмотрела на мужа. Он спокойно снимал куртку, будто сказал самую обычную вещь. В квартире у нас есть маленькая комната, где раньше жил сын. Мы давно превратили её в склад. По возвращении разобрали коробки, вынесли сломанный стул, освободили диван. Теперь иногда спим отдельно. Не по графику, не демонстративно. Когда одному нужно рано вставать или другому хочется тишины. В первый вечер Борис остановился в дверях и спросил, не закрыть ли мне окно. Я сказала, что сама закрою, когда станет холодно.
— Хорошо. Я у себя телевизор тихо включу.
— Включай.
Через полчаса я пришла к нему с двумя яблоками. Мы посмотрели половину передачи, поспорили о ведущем. Потом я встала.
— Пойду читать.
Борис кивнул и протянул мне вторую половинку яблока, которую я оставила на тарелке.
Я взяла её и поцеловала его в щёку. Просто потому, что захотелось. Не за то, что отпустил.
