Грузчики приехали за швейной машиной раньше Сабины.
Виолетта Ивановна открыла сарай и увидела возле ворот фургон. Двое мужчин сверяли адрес, третий держал тележку.
— Что вам нужно?
— Промышленная машина, компрессор и степлер. Покупательница Сабина.
Виолетта закрыла дверь сарая.
— Покупательница или продавец?
Мужчина посмотрел в телефон.
— Продавец.
Сабина была её дочерью.
Мастерская появилась три года назад. Виолетта Ивановна всю жизнь обтягивала мебель для себя и знакомых, но работала экономистом. После пенсии начала брать небольшие заказы. Сабина создала страницу, придумала название, привезла профессиональную машинку и степлер.
Старый дачный сарай утеплили, провели электричество. Сначала всё помещалось на одном столе. Потом появились рулоны ткани, поролон, каркасы стульев. Клиенты привозили мебель, курьеры забирали готовую.
Виолетта считала мастерскую общей. Сабина считала бизнес своим.
Грузчики уехали без техники.
Дочь приехала через час.
— Зачем ты их выгнала?
— Зачем продаёшь мои машины?
— Они куплены на мои деньги.
— На наши.
Сабина напомнила: именно она оплатила основное оборудование. Мать вкладывала труд, но юридически техника принадлежала дочери.
— Ты решила закрыться?
— Нас закрыли.
Неделю назад председатель передал жалобы. Машины приезжают рано, степлер шумит, в сарае идёт коммерческая работа. Виолетте предложили прекратить мастерскую на участке и освободить помещение от заказов.
Она собиралась поговорить с соседями, ограничить часы, уменьшить поток.
Сабина решила иначе. Продать оборудование, вернуть часть долгов и закрыть дело.
— Почему не сказала?
— Потому что ты не умеешь заканчивать.
Виолетта села на табурет.
Заказы действительно приносили меньше, чем хотелось. Материалы дорожали, доставка съедала прибыль. Сабина занималась рекламой, клиентами, жалобами. Последние месяцы работала почти без заработка.
— Мы можем снять помещение в городе.
— На какие деньги?
— Найдём.
— Ты три года говоришь «найдём». Нахожу я.
Виолетта посмотрела на дочь.
Сабина рассказала: у мастерской долг за ткань и доставку. Она брала деньги со своей кредитной карты, чтобы не тревожить мать. Продажа оборудования закрывала большую часть.
— Почему я ничего не знала?
— Потому что ты хотела быть мастером, а всё неприятное оставляла мне.
Виолетта вскочила.
Она работала по десять часов, восстанавливала кресла, которые другие выбрасывали, принимала придирчивых клиентов. Называть это красивой частью было несправедливо.
Сабина открыла таблицу в телефоне. Показала возвраты, скидки, неоплаченные доставки. Мать часто обещала клиентам дополнительную работу бесплатно. Не считала часы. Брала старые вещи из жалости.
— Люди не виноваты, что у них мало денег.
— Поэтому мало денег стало у нас.
Виолетта отвернулась.
До пятницы нужно было освободить мастерскую от коммерческих заказов. Внутри стояли два кресла, диванная подушка, четыре стула и старый пуфик.
— Я закончу это, — сказала она.
— На чём? Машины заберут завтра.
— Не заберут.
— Тогда долг останется на мне.
Виолетта впервые увидела ситуацию целиком. Её любимое дело держалось не только на таланте, но и на дочериной кредитке, звонках, уступках и лжи.
— Сколько я должна?
Сабина назвала сумму.
Виолетта побледнела.
Накоплений хватало на половину.
Она предложила продать машину, но оставить компрессор и степлер. Дочь отказалась: покупатель берёт комплект, иначе цена ниже.
Они поссорились.
Сабина заявила, что мать играет в самостоятельную деловую женщину, пока дочь закрывает проблемы. Виолетта ответила, что Сабина всегда хотела быть хозяйкой чужого таланта.
Дочь уехала.
Вечером Виолетта сидела в мастерской. Пахло тканью, клеем и деревом. На стене висели фотографии работ. Старое зелёное кресло до и после ремонта. Стулья из школьной столовой. Маленький диван для детской комнаты.
Каждая вещь имела хозяина и срок.
Её собственное дело внезапно не принадлежало ей.
На следующий день пришла клиентка за креслом. Увидела объявление о закрытии и расстроилась. Спросила, где Виолетта будет работать дальше.
— Нигде.
— Жалко. Вы хорошо делаете.
Обычная фраза вызвала слёзы. Виолетта ушла за сарай, чтобы клиентка не видела.
После обеда она поехала в город. Обошла несколько гаражных кооперативов и маленьких мастерских. Аренда была высокой. В одном месте предложили угол в помещении мебельщика — без права принимать большие заказы, но с электричеством и отоплением.
Виолетта посчитала.
Если продать промышленную машину и взять подержанную бытовую усиленную, можно закрыть часть долга и начать заново. Медленнее. Без Сабининой рекламы. Только небольшие вещи.
Она позвонила дочери.
— Комплект продаём.
Сабина не ожидала.
— Полностью?
— Да.
— А заказы?
— Закончу вручную и на старой машине.
— Ты не успеешь.
— Тогда верну деньги.
Они договорились встретиться утром.
Грузчики приехали снова. Виолетта сама открыла сарай. Машину вывезли первой. Потом компрессор, степлер, стол.
Пустое место выглядело огромным.
Сабина рассчиталась с долгом. Остаток разделила пополам.
— Зачем мне половина? — спросила Виолетта.
— Потому что бизнес был общий.
— Вчера был твой.
— Вчера я злилась.
Мать взяла деньги.
До пятницы оставалось два дня.
Она работала на старой домашней машинке. Степлер заменила ручным. Пальцы болели, скорость упала. Два заказа закончила, за третий вернула предоплату.
Хозяйка стульев отказалась забирать разобранные каркасы. Потребовала завершить.
Виолетта объяснила, что мастерская закрывается. Женщина пригрозила жалобой.
Сабина предложила оплатить работу другой мастерской.
— Нет.
— Мам, хватит доказывать.
— Я обещала.
— Ты всем обещаешь. Потом платить приходится мне.
Они снова замолчали.
Виолетта позвонила клиентке и назвала честный срок: три недели, уже в другом помещении. Если женщина согласна ждать, договор остаётся. Если нет — полный возврат и доставка каркасов за счёт Виолетты.
Клиентка согласилась ждать.
Это был первый заказ, условия которого Виолетта посчитала до последнего часа и рубля.
В пятницу председатель пришёл проверять сарай. Внутри стояли только домашний стол, инструменты и несколько собственных подушек. Коммерческая работа прекратилась.
— Жалко, — сказал он. — Красиво делали.
Виолетта посмотрела на него.
— Жалко было до жалоб.
Председатель смутился и ушёл.
Новое помещение оказалось холодным, тесным и пахло бензином из соседнего гаража. Виолетта арендовала угол официально, составила прайс и больше не принимала мебель «по знакомству» без расчёта.
Сабина не вернулась в дело.
Она передала страницу мастерской матери, объяснила, как отвечать клиентам, и попросила не звонить после каждого сообщения.
Виолетта училась сама. Путала кнопки, забывала прикрепить фотографии, однажды отправила клиенту пустой ответ. Заказов стало в три раза меньше.
Денег — тоже.
Но теперь она знала, сколько именно зарабатывает.
С дочерью отношения оставались холодными. Сабина считала, что мать снова выбрала работу вместо семьи. Виолетта считала, что дочь слишком долго решала за неё.
Через четыре месяца Сабина принесла маленький стул. Детский, с облупившейся краской.
— Ульяне в комнату.
— Заказ?
Дочь помолчала.
— Заказ.
Виолетта назвала цену. Не семейную, не символическую. Обычную.
Сабина перевела деньги.
Стул был готов через неделю. Виолетта приложила чек и памятку по уходу.
Дочь рассмеялась:
— Совсем чужие стали?
— Нет. Просто стул рабочий.
Сабина провела рукой по новой ткани.
— Хорошо сделано.
Виолетта кивнула.
Она не предложила вернуть деньги.
