Объявление Вера Николаевна составила честное: «Сдам комнату студентке. Одной. Без животных, гостей и ночных разговоров. Хозяйка проживает в квартире». Последняя фраза была особенно важной. Не «бабушка» и не «одинокая женщина». Хозяйка.
Из семи кандидаток она выбрала Алину — худую, стриженую, в огромных ботинках. Девушка училась на архитектора, смотрела прямо, сразу спросила, можно ли прикреплять чертежи к стене, и не стала умиляться фарфоровым слоникам на серванте.
— Гостей не водить, — повторила Вера Николаевна.
— Поняла.
— После одиннадцати тишина.
— У меня макеты, они не разговаривают.
— Молодые люди?
— Тоже обычно не разговаривают.
Вера Николаевна поджала губы. Алина улыбнулась, и стало непонятно, шутит она или заранее показывает характер. Комнату всё равно сдали: деньги нужны были на окна, а остальные девушки торговались или приходили с матерями, проверявшими напор воды.
Первые две недели Алина была почти идеальной. Уходила утром, возвращалась поздно, ела йогурты и гречку из пакетика, ванную после себя вытирала. Только ботинки оставляла посреди коридора, будто маленькие чёрные гробы. Вера каждый вечер переставляла их к стене. Утром они снова лежали поперёк.
На третьей неделе начались гости.
Сначала пришла рыжая девушка с тубусом. Потом двое парней принесли листы пенопласта. В субботу в комнате Алины грохотала музыка, кто-то смеялся на балконе, в кухне пахло клеем и дешёвой пиццей.
— Мы делаем проект, — сказала Алина, когда Вера Николаевна появилась в дверях в халате.
— Проект делается в институте.
— Институт закрывают в девять.
— А мой дом — в одиннадцать.
На часах было десять двадцать. Парни притихли. Один вежливо поднял с пола обрезки картона. Вера Николаевна заметила это и разозлилась ещё больше: хороший мальчик, а ведёт себя как квартирант.
— Через десять минут чтобы никого.
— У нас макет на завтра.
— Тогда завтра и закончите.
Алина посмотрела на неё долгим взглядом, но спорить не стала. Гости ушли через двенадцать минут. На следующий день девушка купила на кухню новую сахарницу взамен разбитой и поставила без объяснений. Вера Николаевна сахарницу приняла, но правила переписала крупными буквами и прикрепила к холодильнику магнитом из Суздаля.
Через два дня бумажка исчезла.
— Где правила?
— Под магнитом был номер доставки суши. Он нужнее.
— Алина, вы снимаете комнату, а не квартиру.
— Я заметила. Кухня напоминает.
У Веры Николаевны дрогнули ноздри. Она решила, что до конца месяца потерпит и попросит девушку съехать.
В этот же вечер пришёл Вадим.
Он открыл дверь своим ключом, как делал по вторникам последние полтора года. Повесил куртку ровно на третий крючок и спросил:
— Ты дома?
— А где мне быть?
Развелись они три года назад. Вадим жил у женщины по имени Светлана, но часть вещей хранил здесь: зимние удочки на антресолях, книги по ремонту автомобилей, коробку с инструментами. Ключ он оставил «на случай трубы, пожара или если тебе станет плохо». Вере Николаевне это казалось разумным. Иногда даже приятным. Светлана могла считать его своим, но запасной свитер, отвёртки и привычка ругать Веру оставались здесь.
— Кто ботинки бросил? — спросил Вадим.
— Квартирантка.
— Я говорил, не связывайся. Чужой человек в доме.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, проверил кастрюлю, поморщился.
— Опять суп на неделю сварила. Скиснет.
— Не скиснет.
— Ты упрямая. Окна заказала?
— Пока нет.
— Я узнаю у своих. Без меня тебе накрутят цену.
В этот момент из комнаты вышла Алина. На ней были широкие штаны в пятнах краски и наушники на шее.
— Здравствуйте.
Вадим осмотрел её с головы до ботинок.
— Это и есть студентка?
— Это и есть бывший муж? — спросила Алина.
Вера Николаевна чуть не уронила половник.
— Алина!
— Что? Я уточняю состав семьи.
Вадим усмехнулся, но глаза у него стали холоднее.
— Острая. Учишься где?
— Там, где не выдают ключи от чужих квартир.
Тишина в кухне получилась плотная. Вера Николаевна велела Алине идти к себе. Девушка ушла, хлопнув дверью не сильно, но достаточно ясно.
— Выгони её, — сказал Вадим.
— Сама решу.
— Ты не видишь, что она хамка?
— Вижу.
— Тогда что?
— Деньги платит вовремя.
Вадим покачал головой так, будто Вера снова выбрала не тот суп. Перед уходом он проверил кран в ванной и вынес пакет мусора. В этом был весь Вадим: мог унизить одним взглядом, а потом молча починить розетку. Потому Вера и не умела до конца сердиться.
После его визита Алина стала хуже. Почти каждый вторник у неё собирались люди. Иногда те же двое парней, иногда новые. Они приносили бумагу, ноутбуки, колонки. Музыка звучала до половины одиннадцатого — ровно настолько громко, чтобы Вадим услышал ещё на лестнице.
— Вы это нарочно? — спросила Вера Николаевна.
— Что именно?
— Устраиваете проходной двор по вторникам.
Алина резала картон металлической линейкой.
— У нас просмотр по средам.
— Каждую неделю?
— Архитектура не любит выходных.
— А бывших мужей она любит?
Нож на секунду остановился. Потом снова пошёл по картону.
— Не особенно.
Вера Николаевна почувствовала, что попала в точку, но развивать не стала. Ей не нравилось, когда посторонний замечал то, что она сама предпочитала называть удобством.
Однажды Вадим пришёл не во вторник, а в пятницу. В квартире никого не было: Вера ушла в поликлинику, Алина — на занятия. Он забрал дрель и оставил на столе записку: «У тебя в ванной плесень. Куплю средство». Когда Вера вернулась, Алина стояла у стола с этой запиской в руке.
— Он был здесь?
— Видимо.
— Один?
— А что такого?
— Ничего. Просто человек заходит, когда вас нет, роется в шкафах, оставляет замечания.
— Он не роется. У него здесь вещи.
— Тогда это не бывший муж. Это таракан с правом собственности.
— Не смейте так говорить.
— Хорошо. Очень хозяйственный таракан.
Вера Николаевна потребовала, чтобы Алина съехала к первому числу. Девушка кивнула, не споря. Это почему-то обидело сильнее, чем её обычная дерзость.
Следующий вторник выдался тихим. Ни гостей, ни музыки. Алина сидела у себя, дверь закрыта. Вадим пришёл в восемь, принёс средство от плесени и сразу начал командовать: открыть окно, убрать полотенца, принести перчатки.
— Я сама могу обработать, — сказала Вера.
— Если бы могла, уже обработала бы.
Он зашёл в ванную, вытащил всё из шкафчика и поставил на стиральную машину. Потом увидел новый крем.
— Это зачем? У тебя аллергия на всё подряд.
— Не твоё дело.
— Я просто говорю. Деньги девать некуда?
Из комнаты вышла Алина. На этот раз без ботинок, в носках, с телефоном в руке.
— Добрый вечер, — сказала она слишком приветливо. — Продолжайте, пожалуйста.
— Что продолжать?
— Осмотр имущества. Я записываю для учебного проекта «Мужчина как устаревшая система контроля».
Вадим шагнул к ней.
— Убери телефон.
— Не подходите. Камера широкоугольная, нос увеличивает.
— Алина, прекратите! — Вера Николаевна схватила девушку за локоть. — Вадим, не трогай её.
Он остановился, но лицо налилось тяжёлой краснотой.
— Ты позволяешь этой соплячке издеваться надо мной в моём доме?
Вера Николаевна отпустила Алинин локоть.
— В твоём?
— Не цепляйся к словам. Я здесь двадцать лет прожил.
— Прожил.
— И всё здесь делал своими руками.
— Делал.
— А теперь какая-то девка будет меня снимать?
Алина опустила телефон. Впервые она выглядела не дерзкой, а просто молодой. Вера увидела, что девушка тоже испугалась, хотя старается держать подбородок выше.
— Иди в комнату, — сказала Вера.
— Но…
— Иди.
Когда дверь закрылась, Вадим победно выдохнул.
— Наконец-то ты поняла.
Вера Николаевна подошла к прихожей, сняла с крючка его куртку и подала ему.
— Ключ положи на тумбочку.
— Что?
— Ключ. Потом заберёшь удочки, книги и всё остальное. Я соберу.
— Из-за этой дурочки?
— Нет. Из-за крема.
Он моргнул.
— Какого крема?
— Который не твоё дело.
Вадим рассмеялся. Сначала уверенно, потом тише, потому что Вера не улыбалась.
— Ты сейчас заведёшься, а завтра позвонишь. У тебя кран на кухне капает.
— Вызову сантехника.
— Он тебя обдерёт.
— Значит, один раз обдерёт и уйдёт.
Вадим положил ключ не на тумбочку, а бросил. Металл ударился о дерево и отскочил на пол. Вера не нагнулась. Он постоял, ожидая, что она смягчится, потом вышел. Дверь закрыл аккуратно — привычка оказалась сильнее злости.
В комнате Алины было тихо. Вера Николаевна вошла без стука и увидела на столе открытый чемодан.
— Вы уже собираетесь?
— Вы же сказали к первому.
— Сказала.
— Я нашла общежитие. Далеко, зато можно гостей.
Вера села на край стула. На макете перед ней стояли крошечные белые дома без крыш.
— Вы специально шумели по вторникам?
Алина не стала притворяться.
— Специально.
— Почему не сказали прямо?
— Я сказала в первый раз. Про ключи. Вы на меня посмотрели, как на грязь с ботинок.
— Это не ваше дело.
— Уже моё, когда я выхожу из душа, а на кухне сидит незнакомый мужчина и спрашивает, почему у меня пирсинг.
Вера Николаевна не знала об этом разговоре.
— Он спросил?
— И ещё сказал, что нормальные девушки комнату у чужих женщин не снимают. Я решила стать ненормальной полностью.
— Могли пожаловаться.
— Кому? Хозяйке, которая ждёт его по вторникам и суп заранее варит?
Это было точно и неприятно. Вера поднялась.
— Значит, вы меня спасали?
— Нет. Я хотела спокойно жить. Но когда он приходил, вы начинали ходить тише. Даже ложки клали на стол без звука. Меня это бесило.
— Благородства в вас немного.
— Ноль. Зато наблюдательность хорошая.
Они посмотрели друг на друга и обе усмехнулись. Не дружески — скорее признали ничью.
Алина всё равно съехала. Общежитие оказалось рядом с мастерской института. В последний день она вынесла чемодан, свернула чертежи и оставила ключ на тумбочке.
— Этот можно не бросать? — спросила она.
— Можно.
— И ботинки я всё-таки ставила поперёк специально.
— Это я поняла.
— Когда?
— На второй день. Просто переставляла, чтобы вы знали, кто здесь упрямее.
Алина засмеялась и ушла.
Через неделю Вадим позвонил. Вера не взяла трубку. Потом он написал про удочки. Она назначила субботу, пригласила соседа с третьего этажа помочь вынести коробки и открыла дверь ровно на двадцать минут. Вадим был подчеркнуто вежлив, сосед — подчеркнуто медлителен. Никто не выяснял отношения. Уходя, Вадим заметил новый кран на кухне.
— Дорого взяли?
— Достаточно.
Он хотел что-то сказать, но сосед уже протягивал ему коробку с книгами.
Осенью Вера Николаевна окна всё-таки поменяла. Денег от аренды не хватило, пришлось снять часть с накоплений. Новую квартирантку она не искала. В комнате с балконом поставила раскройный стол и позвала двух знакомых из бывшего ателье шить шторы на заказ.
По вторникам они собирались втроём. Пили чай, спорили о ткани, включали радио. Людмила Петровна говорила громко, потому что плохо слышала. Зоя Аркадьевна смеялась так, что дрожали чашки в серванте.
Однажды около девяти в дверь позвонили. Все три женщины замолчали по старой привычке. Вера Николаевна подошла к глазку. На площадке стоял курьер с рулоном ткани.
Она открыла дверь, а за спиной Зоя Аркадьевна снова расхохоталась — ещё громче, чем прежде.
