Рождение ребенка должно быть самым счастливым моментом в жизни, но для меня оно превратилось в день, когда у меня окончательно открылись глаза на родственников мужа.
Сейчас, когда всё уже позади, свекровь пытается выставить меня истеричкой. Она ходит по знакомым и жалуется, что невестка устроила скандал из-за «ерунды». Но для меня это была не ерунда, а откровенное воровство и предательство.
Мы с Денисом женаты два года. Живем в моей двухкомнатной квартире, которую мне подарили родители на окончание института.
Денис приехал из небольшого городка, у его матери, Галины Сергеевны, там свой частный дом. Муж работает на заводе мастером, получает средне, но стабильно. Я до декрета вела бухгалтерию в крупной фирме, поэтому привыкла к порядку во всем — и в бумагах, и в вещах, и в финансах.
Когда я забеременела, Галина Сергеевна сразу запела ласковым голоском. Стала звонить чуть ли не каждый день, интересоваться здоровьем. Присылала банки с вареньем и постоянно твердила: «Ой, Леночка, как рожать поедешь — я сразу приеду, помогу! Дениска же у нас в быту как ребенок, сам не справится, а в квартире к выписке чистота должна быть».
Я отнекивалась как могла. Ну зачем мне свекровь в доме сразу после родов? Хотелось побыть втроем, привыкнуть к малышу. Но Денис настоял. «Лен, ну мама же от чистого сердца. Она и приготовит, и приберется, пока мы в больнице будем. Тебе же легче». В итоге я сдалась и перед поездкой в роддом оставила ей ключи. Это было моей главной ошибкой.
Роды прошли тяжело, мне делали кесарево. Врачи планировали продержать меня шесть дней, но на пятые сутки показатели пришли в норму, и лечащий врач сказал: «Выпишем вас сегодня после обеда, чего вам тут лежать». Я так обрадовалась, что даже Денису звонить не стала — хотела сделать сюрприз. Думала, приеду на такси с сыном, застану его дома, вместе порадуемся.
К дому мы подъехали около трех часов дня. Сын тихо спал в автолюльке. Кое-как поднявшись на четвертый этаж с тяжелой сумкой, я аккуратно открыла дверь своим ключом. Тихо зашла в прихожую. Дениса дома не было — он еще работал на смене. Из нашей спальни доносился шорох пакетов и негромкий голос Галины Сергеевны.
Я поставила люльку на пуфик, сняла обувь и тихо прошла по коридору. Дверь в спальню была приоткрыта. То, что я увидела, заставило меня замереть на месте.
Посреди нашей кровати стояли две огромные дорожные сумки в клетку. Мой шкаф-купе, где всегда всё висело строго по цветам и сезонам, был распахнут настежь. Галина Сергеевна стояла спиной ко мне. Она уверенными движениями доставала из шкафа мои вещи — брендовый пуховик, который мне родители купили в прошлом году, кожаную сумку, несколько шелковых блузок — и складывала их в сумку.
Рядом, на комоде, лежала вскрытая коробка из-под детского конверта, куда мои коллеги на работе положили конверт с деньгами. Это был подарок от коллектива на рождение ребенка — пятьдесят тысяч рублей. Я точно помнила, что спрятала его под документы в ящик комода. Сейчас этот конверт лежал в руках у свекрови. Она как раз пересчитывала купюры.
— Так, это Наташке на зимнюю резину как раз хватит, — бормотала Галина Сергеевна себе под нос, убирая деньги в свой карман фартука. — А куртку Ленка всё равно этой зимой носить не будет, после родов растолстела, небось, в плечах не сойдется. Пусть Наташка поносит, ей на работу ходить не в чем. Ей всё равно сейчас не до этого, с ребенком дома сидеть будет...
У меня внутри всё похолодело, а потом вскипело так, что перед глазами поплыли кровавые пятна. Швы после операции резко потянул резкой болью, но я даже не обратила на это внимания.
— Галина Сергеевна, — тихо, но отчетливо произнесла я, делая шаг в комнату. — Вы ничего не перепутали?
Свекровь вздрогнула так, будто её ударило током. Конверт, который она держала в руках, выскочил и упал на пол. Она медленно повернулась..
Лицо у неё сначала стало белым, потом пошло красными пятнами.
— Леночка… А ты почему уже здесь?
— Выписали, — ответила я. — Деньги положите на комод. Потом выньте из сумок всё, что успели туда сложить.
— Ты не так поняла. Я просто перебирала вещи. У тебя тут столько всего висит без дела…
— Я прекрасно слышала, кому предназначены мои деньги и мой пуховик.
Из прихожей донёсся плач сына. Я развернулась слишком резко, и шов обожгло такой болью, что пришлось ухватиться за дверной косяк. Галина Сергеевна тут же бросилась ко мне, но я выставила ладонь.
— Не трогайте меня. И к ребёнку не подходите.
Я медленно дошла до прихожей, села на пуфик и взяла сына на руки. Он быстро успокоился, уткнувшись лицом мне в халат. Свекровь стояла рядом и теребила край фартука. Конверт она уже успела положить на тумбу, но из кармана торчал уголок одной купюры.
— Остальное тоже верните, — сказала я.
— Да что ты из меня преступницу делаешь? — вспыхнула она. — Я хотела одолжить. Наташе резина нужна, скоро ездить опасно будет. У тебя эти деньги всё равно лежат.
— Откуда вы вообще знали, где они лежат?
Галина Сергеевна отвела глаза.
Я достала телефон и набрала Дениса. Он ответил почти сразу.
— Лен, ты чего? Всё нормально?
— Я дома.
— В смысле дома? Тебя же завтра должны были…
— Выписали раньше. Я застала твою мать в нашей спальне. Она складывала мои вещи в сумки и забирала пятьдесят тысяч из конверта.
В трубке стало тихо.
— Денис, ты меня слышишь?
— Слышу. Только ты не нервничай. Тебе сейчас нельзя.
— Ты знал?
И у Дениса тоже.
