Когда Лена ушла к соседу, Сергей не закричал и не разбил ни одной тарелки. Он молча вынес на крыльцо её чемодан, поставил рядом коробку с книгами и спросил: — Ключ оставишь?
Лена положила ключ на подоконник. За сетчатой оградой стоял Антон — растерянный, в домашней куртке. Он не смотрел Сергею в глаза, и это почему-то унижало сильнее, чем если бы смотрел с вызовом.
На следующий день Сергей заказал профнастил, столбы и двадцать мешков цемента. Мастер, приехавший на замер, предупредил, что трёхметровый забор затенит участок.
— Грядкам света не хватит. — Грядок больше не будет. — А яблоня? — Переживёт.
От бригады Сергей отказался. Хотел поставить забор сам. Работа спасала от мыслей: пока бур входил в мокрую землю, пока бетон стекал с лопаты, можно было думать о глубине ямы, уровне и расстоянии между креплениями. Не о том, как Лена смеётся за соседским окном. Не о том, сколько времени она уже смеялась там так, как дома давно не смеялась.
Забор рос медленно. Сначала исчез Антонов сарай, потом кухонное окно, потом крыша веранды. С каждым новым листом Сергей чувствовал короткое облегчение, будто захлопывал дверь в комнату, где его судили без него. Лена пришла на четвёртый день. Остановилась у края дороги, где ещё оставался просвет.
— Ты серьёзно? — Более чем. — Здесь же солнца не будет. — На моей земле будет столько солнца, сколько мне нужно.
Она натянула рукава старой синей куртки на ладони. Сергей помнил, как покупал ей эту куртку в первую осень после свадьбы.
— Я не хотела, чтобы так получилось, — сказала Лена. — Но получилось. — Да.
Он ждал оправданий, чтобы ударить словами. Но она не оправдывалась. Только попросила оставить в гараже швейную машинку и зимние вещи. Последний лист Сергей прикрутил в воскресенье под дождём. Отступил, вытер лицо рукавом и оглядел участок. Тёмно-серая стена шла от дороги до старой яблони, поворачивала у сарая и замыкала двор. За ней исчезли соседский дом, чужие окна и сама возможность случайной встречи. Стало тихо. Слишком тихо.
Раньше с той стороны доносились лай собаки, музыка, стук калитки. Теперь звуки остались, но потеряли направление. Они падали сверху, как чужая погода. Вечером Сергей сел на ступеньку с кружкой чая и впервые заметил, что солнце скрывается на два часа раньше. В металлических листах отражался холодный свет, а двор казался дном огромного контейнера. Он сказал себе, что привыкнет. Первые недели Сергей почти не выходил за пределы участка. Работал из дома, продукты заказывал, знакомым не отвечал. Если слышал за забором Ленин голос, включал дрель или газонокосилку. Однажды мотор заглох, и в наступившей тишине он услышал: — Не надо шептать, Антон. Это уже глупо. Сергей дёрнул стартер так резко, что порвал шнур. В ноябре выпал мокрый снег. Он лёг на верхнюю кромку забора и начал сползать внутрь длинными белыми языками. Сергей вышел расчистить дорожку и увидел у калитки девочку лет семи.
Это была Антонова дочь Маша, приезжавшая к нему на выходные..
В руке девочка держала оборванный поводок. Шапка съехала набок, на рукаве куртки темнело мокрое пятно.
— У вас Бим, — сказала она.
— Кто?
— Наша собака. Он под забором пролез. Я видела.
Сергей посмотрел на сплошную серую стену. У самой яблони между нижним краем листа и землёй оставался зазор. Закрыть его он собирался ещё неделю назад, но не нашёл подходящей доски.
— Откуда ты знаешь, что он у меня?
— Он там скребётся.
Из сарая действительно донёсся короткий визг, потом что-то опрокинулось. Сергей открыл калитку.
— Заходи. Только по дорожке, тут скользко.
Бим обнаружился между верстаком и сложенными у стены мешками с остатками цемента. Пожилой лохматый пёс умудрился просунуть голову за доски, а выбраться не смог. Сергей отодвинул мешок, вытащил доску и ухватил Бима за ошейник.
Пёс дёрнулся к Маше, едва не сбив её с ног.
— Я же говорила тебе не лезть, — сердито сказала она и обняла его за шею.
На левом рукаве у неё оказался длинный разрез.
— Это где?
Маша спрятала руку за спину.
— Там, под забором.
— Ты тоже туда полезла?
— Только посмотрела.
Сергей присел и ощупал нижний край профнастила. Он обрезал лист ножницами по металлу, торопился и оставил острый угол. Достаточно было зацепиться одеждой или ладонью.
— Больше не лезь. Обходи через дорогу.
— Папа не разрешает к вам ходить.
— Правильно делает.
У калитки появился Антон. Он выбежал без шапки, в расстёгнутой куртке и домашних брюках.
— Маша!
Девочка крепче взялась за ошейник Бима.
— Я собаку забирала.
Антон вошёл во двор, осмотрел дочь и заметил порванный рукав.
— Ты поранилась?
— Нет.
— Покажи руку.
— Там ничего.
Сергей поднялся.
— Об острый край зацепилась. Я закрою.
Антон посмотрел на забор.
— Он у тебя внизу ходит. Собака ещё раз подкопает — весь лист отогнёт.
— Следи за собакой.
— Я слежу.
— Плохо следишь.
На дороге показалась Лена. В руках она несла Машину шапку, хотя такая же уже была на девочке. Подойдя, Лена ничего не сказала Сергею. Застегнула Маше куртку, поправила шарф, забрала поводок.
— Спасибо, что впустил её.
— Я собаку впустил не специально.
Антон нахмурился, но Лена взяла его за локоть.
— Пойдём. Не здесь.
Они ушли втроём. Бим несколько раз оглянулся и всё-таки потянул поводок в сторону щели.
До темноты Сергей прикручивал к нижней перекладине доски. Когда дошёл до яблони, попробовал раскачать ближайший столб. Бетонное основание держалось, но сам столб заметно отклонялся. Трёхметровые листы принимали на себя весь ветер, а поперечины Сергей поставил только в два ряда, хотя следовало в три.
Он принёс сварочный аппарат и работал при фонаре до одиннадцати. С той стороны дважды открывалась дверь, потом Антон крикнул:
— Может, хватит уже?
Сергей опустил маску и снова зажёг дугу.
На следующий день приехала Лена. Не со стороны Антоновой калитки, а по дороге. Она поставила возле крыльца две большие сумки.
— За машинкой и вещами, — сказала она. — Если можно.
— Ты же просила оставить до зимы.
— Зима пришла.
Сергей открыл гараж. Швейная машинка стояла на верхней полке, накрытая старой наволочкой. Пока он снимал её, Лена складывала в сумки куртки, сапоги и книги. Делала это быстро, почти не рассматривая вещи.
— Коробку возьми, — сказал Сергей. — Сумка порвётся.
— Дай коробку.
Он принёс пустую упаковку от электроинструмента. Лена уложила туда сапоги, заклеила дно скотчем и некоторое время разглаживала ладонью отогнувшийся край.
— Я заявление подала, — сказала она.
— Какое?
— На развод.
— Поздравляю.
— Серёж, не начинай.
— Я не начинал. Начала ты.
Она кивнула.
— Хорошо. Я начала.
Сергей ждал, что она добавит что-нибудь про чувства, ошибки или новую жизнь. Лена подняла машинку за ручку, проверила, закрыт ли футляр, и сказала:
— Нам надо решить с домом.
— А что с ним решать?
— У нас по половине.
Сергей поставил машинку обратно на полку.
— Ты ушла сама.
— Я ушла из дома, а не отказалась от своей доли.
— Значит, за этим пришла.
— За машинкой я пришла. Про дом хотела сказать отдельно, но ты бы всё равно не стал встречаться.
Дом они покупали двенадцать лет назад. Небольшой, с провалившейся верандой и печью, которую пришлось разбирать. Деньги на первый взнос дал отец Сергея, остальное платили вместе. Когда оформляли собственность, Сергей сам настоял на равных долях. Тогда это казалось справедливым и правильным.
— Сколько ты хочешь? — спросил он.
— Сначала закажем оценку. Потом решим. Если можешь выкупить мою половину, выкупай. Если нет, выставим дом целиком.
— Я никуда не собираюсь.
— Тогда предложи другой вариант.
— Другой вариант — ты живёшь там, куда ушла, и не трогаешь мой дом.
— Наш дом.
Сергей снял машинку и поставил её на пол перед Леной.
— Антону деньги понадобились?
— При чём здесь Антон?
— Хочет новую веранду? Или решил два участка соединить?
Лена взялась за ручку футляра, но не подняла.
— Он сказал, что сможет купить мою долю, если мы с тобой не договоримся.
Сергей коротко усмехнулся.
— Даже так.
— Я не говорила, что продам ему.
— Но уже обсудили.
— Обсудили. Потому что с тобой я четыре дня не могла связаться.
— Можно было через забор крикнуть.
Лена всё-таки подняла машинку.
— Я пришлю контакты оценщика. Выбери другого, если этому не доверяешь.
— Ничего не присылай.
— Тогда я пришлю официальное предложение о продаже доли. Там придётся ответить.
Она понесла машинку к дороге. Сергей смотрел, как Лена останавливается через каждые несколько шагов и перехватывает тяжёлый футляр другой рукой. Помочь он не предложил.
Через два дня Сергей сидел в кабинете юриста, с которым когда-то оформлял покупку дома. Вадим Павлович открыл выписку, поправил очки и несколько раз прокрутил колёсико мыши.
— Доли уже определены. По одной второй. Продать свою долю она может, но сначала обязана предложить её тебе на тех же условиях.
— А если я не соглашусь?
— Продаст другому.
— Антону.
— Хоть Антону, хоть постороннему человеку.
— И он сможет войти в дом?
— Он станет собственником половины. Дальше либо договариваться о порядке пользования, либо идти в суд. У вас одна кухня, один санузел и один вход. Нормально разделить дом не получится.
Сергей представил Антона со своим ключом. Представил его куртку в прихожей, Машины сапоги у батареи и Ленину машинку на столе в бывшей спальне.
— Можно запретить продажу?
— Только потому, что тебе неприятен покупатель? Нет.
— А если дом строил я?
— Вы его купили вместе. Ремонтировали в браке. В документах всё ясно.
— Первый взнос дал мой отец.
— Это можно обсуждать при разделе общего имущества, если сохранились доказательства и если деньги действительно передавались лично тебе. Но у вас дом уже оформлен по долям. Ты двенадцать лет признавал, что половина принадлежит Лене.
Вадим Павлович закрыл выписку.
— Самый выгодный вариант для обоих — продать дом целиком. Половина дома на рынке стоит заметно дешевле половины цены целого дома.
— Мне не нужен самый выгодный вариант.
— Тогда нужен тот, который ты потянешь.
Дома Сергей открыл банковское приложение и посчитал кредит. Даже если отдать все накопления, оставалось найти почти три миллиона. Ежемесячный платёж получался таким, что после него можно было оплачивать коммунальные услуги, покупать продукты и очень бережно болеть.
Он попробовал срок подлиннее. Переплата выросла почти до стоимости ещё одной половины дома.
В папке с гарантийными талонами лежал чек за профнастил, столбы и крепёж. Вместе с доставкой забор обошёлся в сто восемьдесят семь тысяч. Сергей долго смотрел на сумму, потом свернул чек вчетверо и убрал обратно.
Оценщик приехал в пятницу. Лена появилась за десять минут до него и осталась у калитки. Сергей молча впустил её.
Мужчина обошёл комнаты, измерил площадь, сфотографировал котельную и поднялся на чердак. Во дворе он остановился перед серой стеной.
— Высокий.
— Три метра, — сказал Сергей.
— Покупателям может не понравиться. Свет закрывает.
— Дом не продаётся.
Лена повернулась к нему.
— Мы ещё не решили.
Оценщик убрал телефон.
— Я оцениваю объект, а не ваши планы. Но если выставлять целиком, верхнюю часть лучше убрать. Двор выглядит меньше, чем есть.
— Забор останется.
— Значит, останется.
Через три дня они получили отчёт. Дом оценили в семь миллионов двести тысяч. Лена попросила за свою долю три с половиной. Сергей ответил, что таких денег у него нет.
Вечером к калитке пришёл Антон.
— Поговорить надо.
— Нам не о чем.
— Тогда я здесь постою, а ты будешь делать вид, что меня нет?
Сергей вышел на дорогу и прикрыл за собой калитку.
— Ты уже решил, в какой комнате поселишься?
Антон поморщился.
— Я не собираюсь жить в твоём доме.
— Половину купить собираешься.
— Я предложил Лене деньги. Ей нужно с тобой рассчитаться и начать жить нормально.
— С тобой?
— Не обязательно всё, что она делает, связано со мной.
— Удобно заговорил.
Антон сунул руки в карманы.
— Слушай, я знаю, как это выглядит.
— Ты не знаешь.
— Знаю. Я жил через сетку и каждый день видел тебя. Поэтому не надо объяснять мне, кого именно я обманул.
— Тогда зачем пришёл?
— Чтобы ты не думал, будто я хочу отнять у тебя дом. Если вы сможете договориться, я в это не полезу.
— А если не сможем?
Антон посмотрел на забор.
— Тогда Лена будет решать сама.
— Ты ей поможешь.
— Да.
Сергей шагнул ближе.
— Ты мне ещё раз про помощь расскажешь — я тебя этим забором накрою.
Антон вынул руки из карманов.
— Попробуй.
На соседском крыльце появилась Маша. Она стояла в расстёгнутой куртке и смотрела на них.
— Пап, Бим опять скулит.
Антон первым отступил.
— Иди в дом. Я сейчас.
Маша не ушла.
Сергей открыл калитку.
— Все предложения присылай через Лену. Ко мне больше не приходи.
Он вернулся во двор и закрылся. Через минуту с соседнего участка донёсся лай Бима, потом хлопнула дверь.
Всю ночь ветер раскачивал листы. Металл гудел, крепления потрескивали. Сергей дважды выходил с фонарём, проверял столбы и подкручивал саморезы. В четыре утра лёг, но не уснул.
На работе он сорвал совещание, перепутав два расчёта, и впервые за много лет услышал от начальника:
— Серёж, возьми пару дней. Ты сейчас не здесь.
Он выключил ноутбук, прошёлся по дому и остановился в спальне. Лена забрала одежду, но оставила пустые вешалки. На тумбочке лежала резинка для волос. Сергей выбросил её, потом достал из мусорного ведра и положил в коробку с остальными мелочами.
К вечеру он позвонил Лене.
— Продаём целиком.
Она ответила не сразу.
— Хорошо.
— Не Антону.
— Я услышала.
— Цена не ниже семи миллионов. Риелтора выбираем вместе. На показы он не приходит.
— Антон и не собирался.
— Мне всё равно, что он собирался.
— Когда встречаемся?
— Присылай варианты.
Риелтора звали Наталья. Она приехала в светлом пуховике, прошла по дому, заглянула в гараж и попросила открыть все шторы.
— Фотографии сделаем днём. И во дворе надо убрать мешки, доски и лестницу.
— Это рабочий двор, — сказал Сергей.
— Покупателю не нужен рабочий двор. Ему нужно место, где он представит свой стол, мангал и кресло.
— Мангал зимой?
— Представлять можно в любое время года.
Лена стояла у окна и отодвигала горшки с засохшей геранью.
— Забор придётся снимать? — спросила она.
— Не обязательно, — ответила Наталья. — Но сейчас он выглядит тревожно.
— Забор не может выглядеть тревожно, — сказал Сергей.
— Этот может.
Перед фотосъёмкой пришлось разбирать гараж. Лена приехала с пустыми коробками и рулоном пакетов. Они молча сортировали вещи. Её книги — в одну сторону, его инструменты — в другую. Между ними остались старый обогреватель, набор бокалов и электрическая сушилка для обуви.
— Бокалы забирай, — сказал Сергей.
— Мне некуда их ставить.
— У Антона места мало?
Лена сжала клапаны коробки.
— Я сняла квартиру.
Сергей продолжил сматывать удлинитель.
— Вы расстались?
— Я сняла квартиру. Остальное тебя не касается.
— Быстро тебе у него надоело.
— Дело не в этом.
— Конечно. Ты просто любишь переезжать.
Лена села на перевёрнутое ведро.
— Я не хочу из твоего дома переселиться в его и опять объяснять себе, что так удобнее. Мне нужна своя дверь.
— Надо было подумать об этом до того, как легла к соседу.
Она побледнела, но не отвернулась.
— Надо было.
Сергей бросил удлинитель в ящик.
— И это всё?
— А что ты хочешь услышать?
— Хотя бы зачем.
— Я говорила тебе много раз, что мы живём как люди, которые вместе обслуживают дом. Ты отвечал, что у всех так.
— И поэтому ты стала спать с Антоном?
— Нет. Поэтому я должна была уйти от тебя. А с Антоном я стала спать, потому что оказалась трусливее, чем думала.
— Очень аккуратно разделила.
— Ничего я не разделила. Я сделала подлость и знаю это. Но если я ещё сто раз назову себя дрянью, тебе легче не станет.
Сергей открыл следующий шкаф. Там лежали её ткани, выкройки и жестяная коробка с нитками.
— Это тоже забирай.
Лена поднялась.
— Сергей, я могу продать тебе долю в рассрочку.
Он посмотрел на неё.
— Теперь жалеешь?
— Я не хочу, чтобы её покупал Антон. И постороннего человека в твоём доме не хочу. Внесёшь девятьсот тысяч, остальное выплатишь за четыре года. Всё оформим у нотариуса, дом будет в залоге до полного расчёта.
— Четыре года переводить тебе деньги?
— Или продавать дом. Выбирай не то, что приятнее, а то, с чем сможешь жить.
Сергей захлопнул дверцу шкафа.
— Пока продаём.
Первый показ назначили на субботу. Приехали супруги лет сорока. Женщина долго стояла в кухне, проверяла, как открываются окна, и спрашивала, где проходит газовая труба. Мужчина осматривал гараж и считал розетки.
Во дворе женщина подняла голову.
— А почему такой забор?
Наталья ответила раньше Сергея:
— Владельцу хотелось больше приватности.
— От кого?
Сергей указал на серую стену.
— От соседа. К нему ушла моя жена.
Женщина посмотрела на Лену, потом на дом за забором. Её муж перестал считать розетки.
— Мы ещё подумаем, — сказал он.
Когда машина покупателей скрылась за поворотом, Наталья сняла перчатки и убрала их в сумку.
— Вы дом продаёте или предупреждаете людей о месте преступления?
— Они спросили.
— Можно было ответить: «Хотелось тишины».
— Я не хотел тишины.
Лена пошла к дороге.
— Куда ты? — спросил Сергей.
— Домой.
— К Антону или к себе?
Она остановилась.
— Вот поэтому нам надо продавать. Ты любое слово превращаешь в крючок и пытаешься вытащить из меня ещё кусок мяса.
— А ты хотела, чтобы я улыбался покупателям?
— Я хотела, чтобы ты принял решение. Если продаёшь — продавай. Если оставляешь себе — скажи.
Она ушла пешком. Наталья посмотрела на Сергея.
— Следующий показ ставить?
— Ставьте.
Второй покупатель приехал один. Ему понравился гараж, но он предложил на восемьсот тысяч меньше.
— Забор убирать, кухню менять, котёл старый, — перечислял он. — И соседство у вас, судя по всему, весёлое.
Сергей отказался. Лена не спорила, хотя по её лицу было видно, что она считала предложение терпимым.
Следующие две недели прошли в уборке и ожидании. Покупатели опаздывали, переносили встречи, спрашивали про интернет, воду, дорогу и возможность поставить баню. Один мужчина привёз строительный уровень и проверил им все стены. Другая женщина вошла во двор, посмотрела на забор и сразу вернулась в машину.
Наталья снова предложила убрать верхний метр.
— Двор тёмный. Люди это замечают.
— Сейчас зима, — сказал Сергей.
— Летом солнце тоже не пройдёт сквозь металл.
После её отъезда он вынес во двор стремянку. Поднялся, открутил один верхний лист и едва удержал его, когда ветер развернул металл. Лист ударился о перекладину и погнулся.
Сергей спустился, оттащил его к гаражу и посмотрел на открывшийся прямоугольник.
За ним виднелась крыша Антоновой веранды и часть двора. На бельевой верёвке висело маленькое розовое полотенце. Бим лежал возле будки, положив морду на лапы.
Через несколько минут из дома вышел Антон. Увидел Сергея, снятый лист и ничего не сказал. Только подозвал собаку и увёл её на веранду.
Сергей прикрутил лист обратно.
Ночью он составил два списка расходов. В первом был переезд: комиссия риелтору, временная аренда, покупка квартиры или другого дома, перевозка мастерской. Во втором — выкуп Лениной доли. Пятьдесят с лишним тысяч каждый месяц, страховка, нотариус и почти полное отсутствие запаса.
В первом списке цифр оказалось больше.
Утром он позвонил начальнику и спросил, можно ли снова брать проекты, от которых отказывался последние месяцы. Потом выставил на продажу второй комплект инструмента, купленный для ремонта крыши, и старый прицеп, которым не пользовался два года.
После обеда набрал Лену.
— Рассрочка ещё действует?
— Да.
— Три миллиона четыреста. Девятьсот сразу, два с половиной за четыре года.
— Согласна.
— Без денег Антона.
— Это будут твои деньги, Сергей. Мне всё равно, где ты их возьмёшь.
— Мне не всё равно.
— Хорошо. Без его денег.
— И после оформления у тебя не останется ключей.
— У меня и сейчас нет ключей. Я оставила его на подоконнике, помнишь?
Он помнил.
Наталья сняла объявление. Через неделю они сидели у нотариуса и слушали, как женщина в строгом сером костюме перечисляет условия договора. До полной выплаты дом оставался в залоге у Лены. За просрочку предусматривалась пеня. Сергей получал её долю сразу после регистрации перехода права, но продать дом без согласия Лены не мог, пока не расплатится.
— Вопросы есть? — спросила нотариус.
— Нет, — ответил Сергей.
Лена перечитала последнюю страницу.
— Здесь платёж до пятого числа. Давай до десятого. У него зарплата иногда приходит позже.
Сергей посмотрел на неё.
— До пятого нормально.
— Ты сам ругался на задержки.
— Я разберусь.
Нотариус передвинула документ к Лене.
— Оставляем пятое?
— Оставляем, — сказала она.
Они подписали договор. На улице Лена застегнула пальто и убрала свою копию в сумку.
— Я заберу оставшиеся ткани в воскресенье.
— Забирай.
— Машинку мне помог Антон отвезти. Если тебе важно знать.
— Не важно.
— Тебе всё важно, просто ты спрашиваешь так, чтобы потом можно было разозлиться на ответ.
Сергей вызвал машину и посмотрел на время.
— В воскресенье после четырёх.
Лена кивнула и пошла к остановке. Не к соседнему дому.
В воскресенье она приехала одна. Сергей вынес коробки на крыльцо. Лена проверила ткани, забрала сушилку для обуви и отказалась от бокалов.
— Оставь покупателям, — сказала она и сама усмехнулась. — Хотя покупателей уже не будет.
— Значит, выброшу.
Она посмотрела на забор.
— Я думала, ты его снимешь.
— Зачем?
— Здесь темно.
— Мне нормально.
— Врёшь.
Сергей взял коробку с тканями.
— Машина где?
— У дороги.
Он донёс вещи до багажника. Лена открыла дверь, потом спросила:
— Ты справишься с платежами?
— Уже подписала договор. Поздно интересоваться.
— Я интересовалась до.
— Тогда почему согласилась?
— Потому что дом тебе нужен больше, чем мне. И потому что я не хочу ещё четыре года делить с тобой покупателей, показы и цену.
Она закрыла багажник.
— К Антону вернёшься?
— Не знаю.
Ответ прозвучал спокойно. Сергей ждал, что почувствует облегчение или злость, но лишь заметил, что на заднем сиденье лежит Машина синяя варежка.
— Варежку отдай, — сказал он.
Лена обернулась, увидела её и взяла с сиденья.
— Она у меня в пятницу была. Антон задержался на работе.
— Уже сидишь с ребёнком.
— Иногда. Маше нет дела до того, кто кому изменил. Ей нужно, чтобы её вовремя накормили и помогли с уроками.
— Не втягивай меня.
— Я тебя не втягиваю.
Лена положила варежку в карман.
— В воскресенье больше не приеду. Всё забрала.
— Хорошо.
Она села в машину. Сергей дождался, пока та отъедет, и вернулся во двор.
Ветер снова бил в профнастил. Верхняя перекладина возле яблони заметно прогнулась. Сергей принёс стремянку, шуруповёрт и начал снимать листы. Не все, только верхний ряд. Три метра ему больше не требовались, а каждую ночь слушать, как забор пытается лечь на соседский участок, надоело.
Работа заняла два дня. Нижнюю часть Сергей укрепил дополнительной перекладиной, острый край у земли закрыл доской. Снятые листы сложил в гараже и выставил на продажу.
Когда исчез последний верхний лист, двор стал шире. Соседского окна всё равно не было видно — оставшихся двух метров хватало. Зато над забором появилась полоса неба и верхушка Антоновой берёзы.
Антон подошёл вечером. Остался на своей стороне.
— Продавать передумал?
— Да.
— Лена сказала.
Сергей закручивал последний саморез.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Хотел узнать, будем ли мы этот забор вместе укреплять. Он всё-таки между участками.
— Я уже укрепил.
— Деньги могу отдать за материалы.
— Не надо.
Антон постоял, потом сказал:
— Я не хотел покупать твою половину.
— Но предложил.
— Потому что ей нужен был выход.
Сергей убрал шуруповёрт в ящик.
— Больше не предлагай ей выходы из моего дома.
— Это уже не её дом.
— Вот именно.
Антон провёл ладонью по верхней кромке листа.
— Бим теперь не пролезет?
— Нет. И Маше скажи, чтобы под забор не лазила.
— Скажу.
Они разошлись каждый к своей двери.
Пятого числа Сергей открыл банковское приложение. Первый платёж стоял в шаблонах. Пятьдесят две тысячи с небольшим — сумма, которую предстояло переводить каждый месяц ещё четыре года.
Он проверил номер договора, дату и реквизиты. В поле для сообщения сначала написал: «За дом». Потом стёр и указал: «Платёж по договору».
Нажал кнопку перевода и убрал телефон.
