— Доставку сюда, пожалуйста. Сейчас коробку заберут, — сказала девушка за стойкой и показала на небольшой стол возле гардероба.
Я поставила торт, перехватила сумку поудобнее и только тогда ответила:
— Я не доставка. Я бабушка.
Девушка сразу засуетилась, предложила снять куртку, позвала кого-то из зала. А я стояла и оттирала пальцем белую полоску крема на рукаве. Пока несла коробку от машины до входа, крышка съехала набок. Торт, к счастью, остался цел. Три вечера я с ним возилась: сначала коржи, потом начинка, потом эти маленькие шоколадные кошки, которые Соня выбрала на картинке.
Внучке исполнялось восемь лет.
За неделю до праздника позвонила невестка:
— Валентина Ивановна, а вы сможете сделать тот торт? Соня говорит, только бабушкин хочет. Мы бы заказали, но она упёрлась.
Я сказала, что сделаю. Конечно, сделаю. Соня мне потом сама прислала голосовое: «Ба, только кошку серую обязательно. Как у тебя на полотенце».
В тот же вечер я спросила у Дениса, как они собираются отмечать.
— В детской комнате при кафе. Аниматор, игры, потом чай. Там взрослым особенно делать нечего. Привези к двум, ладно? Я встречу у входа.
Я ещё подумала: удобно придумали. Ребятишки набегаются, родители заберут, никому потом квартиру не отмывать. У нас-то раньше день рождения заканчивался тем, что я находила пластилин в тапочках, а Денис уверял, будто оно само туда прилепилось.
Сын появился из зала с телефоном возле уха. Кивнул мне, заглянул в коробку и поднял большой палец.
— Красота, мам. Спасибо. Ты на такси приехала?
— Да.
— Обратно тоже вызови. Потом переведу.
Он уже подхватил коробку, когда из-за его плеча я увидела Наталью Петровну, вторую бабушку Сони. Она сидела за накрытым столом. Рядом был её муж, Оксанина сестра и ещё двое взрослых. На столе стояли салаты, графины, лежали красивые тканевые салфетки. Чуть дальше дети в одинаковых бумажных коронах слушали девушку с микрофоном.
Наталья Петровна заметила меня и замахала рукой:
— Валечка! Проходите! Мы уж думали, вы не придёте.
Денис оглянулся.
— Мама только торт привезла. Ей обратно надо.
Я посмотрела на него. Он продолжал придерживать коробку снизу и ждал, когда я отпущу второй край. У него даже лицо не изменилось. Обыкновенное было лицо. Как когда забирал у меня пакет с Сониными вещами.
— А куда мне надо, Денис?
Он наконец убрал телефон от уха.
— Мам, ну ты же сама такие мероприятия не любишь.
— Ты сказал, взрослым там делать нечего.
— Ну, здесь Оксанины родители. Они редко Соню видят. И тётя Лена заехала поздравить. Не начинать же сейчас…
Я отпустила коробку. Мне вдруг стало важно не уронить её, не смять угол и не испортить внучке праздник. Денис передал торт девушке за стойкой, а из зала уже бежала Соня.
Она обняла меня поперёк живота, прижалась щекой к куртке.
— Ба, кошки получились?
— Получились. Серая тоже.
— Пойдём смотреть, что мне подарили!
Я успела сделать с ней несколько шагов, но подошла Оксана. Красивая, нарядная, чуть запыхавшаяся. У неё на плече висела Сонина маленькая сумочка, а в руке были какие-то квитанции.
— Валентина Ивановна, спасибо огромное! Вы нас так выручили. А вы разве не торопитесь? Денис сказал, у вас сегодня свои дела.
Вот тут я поняла, что придумывать мне дела сын начал не у гардероба.
— Нет у меня сегодня никаких дел, — ответила я.
Оксана посмотрела на мужа. Он тут же заговорил про аниматора, которого нельзя задерживать, про горячее, про свечи. Соню позвали дети, она убежала, даже не отпустив сразу мою руку. Пальцы выскользнули по одному.
Наталья Петровна уже двигала стул:
— Да садитесь рядом со мной. Как это день рождения без бабушки?
И я могла сесть. Сейчас думаю: могла. Никто бы не выставил меня из-за стола, тарелку принесли бы, салата хватило. Только я вдруг очень ясно представила, как Денис вечером скажет жене: «Ну вот, опять мама всё не так поняла».
— Я домой поеду, — сказала я. — Соню потом поцелуйте за меня.
— Мам, ты чего? — Сын пошёл следом. — Тебя же приглашают.
— Сейчас приглашают. А ты меня не приглашал.
Он вздохнул так, будто у него были настоящие заботы, а я добавляла к ним лишнюю.
— Ты с ней и так почти каждый день. Неужели обязательно ещё здесь сидеть?
Я застегнула куртку. Молния возле воротника заела, и я никак не могла попасть зубцами в паз. Денис потянулся помочь, но я уже справилась сама.
Домой я приехала без коробки. Почему-то именно это потом запомнилось: обычно после Сониного дня рождения я везла посуду, остатки торта, подарочные пакеты. А тут на коленях лежала одна сумка. Водитель спросил, не холодно ли мне. Я сказала, что нормально, хотя руки никак не согревались.
На кухне ещё стоял запах ванили. Возле мойки лежал кондитерский мешок, в чашке засохли остатки шоколада. Я убрала всё это, вытерла стол и села.
Обижаться на сына мне было непривычно. Вернее, обижалась я часто, но ненадолго. Денис мог не позвонить, забыть обещание, привезти Соню на час раньше, чем договорились. Я сердилась, а потом он говорил: «Мам, замотался», — и мне становилось его жалко. Работа, кредит, ребёнок. Молодым сейчас непросто.
У меня тоже была работа. Я сидела на полставки диспетчером, и свободные дни у меня давно считались общими. Забрать Соню, встретить доставку, дождаться мастера в их квартире. Я не против была помогать. Даже радовалась, что нужна, что возле моего дома ещё останавливается школьный рюкзак с болтающимся брелоком, что в ванной есть маленькая зубная щётка.
Только в тот день выяснилось, что меня вполне можно попросить три вечера печь торт и не подумать, хочу ли я увидеть, как внучка задует свечи.
Вечером Оксана прислала несколько фотографий. Соня с подарками, дети возле торта, общая фотография у стены с шарами. Наталья Петровна обнимала внучку, Денис держал Оксану за плечо.
Под фотографиями было написано: «Спасибо за торт! Все в восторге».
Я ответила: «Рада, что понравился».
Следующее сообщение пришло от сына:
«Мам, завтра можно Соню часам к десяти? Нам тут кое-что разобрать надо».
Я долго смотрела на эти слова. Потом написала: «Завтра не привози. Я хочу побыть дома одна».
Он позвонил почти сразу.
— Ты серьёзно из-за ресторана?
— Из-за тебя, Денис.
— Но Соня-то при чём?
— Ни при чём. Поэтому не объясняй ей, будто бабушка на неё обиделась.
— А что мне ей объяснять?
— Что завтра она проведёт день с родителями.
Мы впервые за долгое время закончили разговор, ничего не решив. Я не сказала привычное «ладно, привози». Он не получил своего «ну вот и договорились». Ночью я спала плохо и несколько раз брала телефон. Хотелось написать, что погорячилась. Потом вспоминала, как он сказал за меня: «Ей обратно надо», — и клала телефон на тумбочку.
На следующий день приехала Оксана. Одна. Привезла мой пластиковый поднос, аккуратно вымытый, в пакете.
— Я не знала, что вы не приглашены, — сказала она с порога. — Правда.
Мы прошли на кухню. Оксана сняла мокрый плащ, повесила на спинку стула. Я поставила чайник, больше по привычке, чем из желания устраивать примирение.
— Денис сказал, вы не хотите. Что вам проще потом отдельно с Соней посидеть.
— А ты сама почему не спросила?
Она опустила глаза.
— Потому что поверила. И потому что мне было удобно поверить. Торт вы делаете, Соню после школы забираете, накануне ещё за свечами зашли. Я решила, у вас с Денисом всё оговорено.
Мне понравилось, что она не стала десять минут объяснять, как была занята.
Оксана посидела немного и сказала ещё одну неприятную вещь:
— Вы ведь часто отказываетесь. Мы летом в кафе звали, вы сказали: «Что я там забыла, за эти деньги дома стол накрою». В прошлом году на фотографирование не пошли. Я уже иногда не понимаю, вас надо уговаривать или вы правда не хотите.
Я могла бы начать спорить. В кафе тогда цены были дикие, а фотографироваться меня звали за полчаса, когда я мыла голову. Но всё это было правдой лишь наполовину. Другую половину составляла моя собственная привычка заранее отодвинуть себя, чтобы никто не подумал, будто со мной надо возиться.
— Наверное, я тоже вас к этому приучила, — сказала я. — Только из того, что я один раз отказалась, не следует, что теперь можно вообще не звать.
Оксана кивнула.
— Не следует.
Денис приехал вечером. Долго разувался в прихожей, хотя обувь у него была без шнурков. Принёс продукты, которые я не просила: творог, яблоки, мой любимый сыр.
— Убери в холодильник, — сказала я. — Потом поговорим.
Он сел на кухне и сразу начал:
— Мам, я не хотел тебя обидеть. Я вообще не думал, что это важно.
— Я поняла.
— Ну вот.
— Я поняла, что ты не думал. Не то, что ничего не произошло.
Он потёр ладонью лицо. Я видела, как ему хочется поскорее найти фразу, после которой всё станет привычным.
— Наталья Петровна бы обиделась, если бы её не позвали, — сказал он наконец. — Они заранее выходной освобождали. А ты всегда рядом. Я решил, тебе не принципиально.
— То есть меня можно не звать именно потому, что я рядом?
Денис замолчал.
Я рассказала ему, как собирала торт. Как переделывала серую кошку, потому что у первой отломилось ухо. Как утром положила в сумку бусы, а потом вынула: зачем они в детской комнате, если я просто передам коробку? Я не собиралась перечислять ему свои заслуги. Мне хотелось, чтобы он хотя бы увидел тот день с моей стороны.
— Я ведь не напрашиваюсь на каждый ваш ужин, — сказала я. — Вы можете отдыхать без меня, ездить куда угодно, приглашать кого хотите. Но не надо поручать мне половину подготовки и потом удивляться, что я тоже хотела побыть на празднике.
— Прости, — сказал Денис.
Не быстро сказал. Не между делом. Посидел, посмотрел на мои руки и сказал.
Я не ответила, что всё хорошо. Хорошо ещё не было.
Мы договорились, что теперь они сначала спрашивают, могу ли я забрать Соню, а потом строят планы. Что слово «бабушка» само по себе не означает свободного человека с машиной времени. Что я тоже буду отвечать прямо, без «куда уж мне» и «не тратьтесь на старую мать».
Через несколько дней Соня пришла ко мне с альбомом. Мы рисовали кошек, и она спросила:
— Ба, а почему ты тогда ушла? Я тебя искала, когда свечки задувала.
У меня защипало в носу.
— Мы с папой плохо договорились.
— А вы поссорились?
— Немножко. Но это мы сами разберёмся. Ты тут ни при чём.
Она подумала и подвинула ко мне фломастеры.
— Тогда ты эту кошку нарисуй. У тебя морда смешнее получается.
Я нарисовала. Не стала говорить ребёнку, сколько ночей не спала. Не стала просить передать родителям что-нибудь обидное. Соня и без того слишком внимательно заглядывала мне в лицо.
В следующую субботу Денис позвал меня к ним на ужин.
— Приходи к шести. Просто в гости.
Я уже открыла рот спросить, что принести, но удержалась.
Пришла в той самой блузке, к которой собиралась надеть бусы. Оксана открыла дверь, Соня потянула меня показывать новый конструктор. На кухне что-то шипело, сын громко искал лопатку. Я по привычке шагнула туда.
— Мам, мы справимся, — сказал он. — Иди к Соне.
Рыбу Денис немного пересушил. Картошку нарезал слишком крупно. Я всё замечала, конечно. От этого ведь не отучишься за неделю.
Но замечания оставила при себе.
После ужина он принёс чай и спросил, буду ли я ещё кусочек пирога. Не положил передо мной пакет, не попросил забрать остатки и заодно помыть форму. Просто ждал ответа.
— Буду, — сказала я. — Только сама не режь. У тебя опять самый маленький кусок мне достанется.
Денис посмотрел на меня и осторожно улыбнулся. Я тоже улыбнулась. Потом подвинула ему тарелку поближе.
