Последний автобус уехал в пять часов двадцать минут.
Элеонора Викторовна стояла у ворот и махала детям, пока синий кузов не исчез за поворотом. Потом воспитатели начали снимать плакаты, сторож закрыл вторые ворота, а из столовой вынесли последние ящики с посудой.
Смена закончилась.
Через сорок минут Элеонора обнаружила мальчика в пустом корпусе.
Федя сидел на кровати, полностью одетый, с рюкзаком на коленях. Большая дорожная сумка стояла под окном.
— Ты почему здесь?
— Папа едет.
Элеонора посмотрела на часы. Родителей предупреждали: детей нужно забрать до четырёх. После пяти оставались только сотрудники, закрывающие лагерь.
— Где вожатая?
— Я сказал, что папа уже у ворот.
— Зачем?
Федя пожал плечами.
Ему было тринадцать. Высокий, худой, с привычкой смотреть исподлобья. За смену он дважды дрался, один раз сбежал на речку и постоянно спорил. При этом младшие дети тянулись к нему, потому что Федя умел чинить игрушки и никогда не смеялся, если кто-то боялся темноты.
Элеонора набрала номер отца. Телефон был выключен.
— Когда он звонил?
— Утром.
— Что сказал?
— Что приедет.
— Во сколько?
Федя посмотрел в окно.
Элеонора позвонила матери. Женщина ответила не сразу. На заднем плане гудела дорога.
— Федя уже уехал? — спросила она.
— Он в лагере.
Возникла пауза.
Мать была уверена, что сына забирает отец. Они договорились неделю назад. Самой ей предстояло вернуться из командировки только ночью.
— Я сейчас позвоню Дмитрию.
— Его телефон выключен.
— Он, наверное, за рулём.
Элеонора посмотрела на Федю. Мальчик сидел неподвижно.
Мать попросила подождать. Через десять минут перезвонила. Отец не отвечал ей тоже.
По правилам Элеонора должна была уведомить полицию и службу по делам несовершеннолетних. Лагерь закрывался, дежурных воспитателей не оставалось. Она объяснила это матери.
Женщина испугалась.
— Не надо пока никуда звонить. Я найду машину и приеду.
— Вы где?
— В четырёхстах километрах.
Даже без остановок — пять часов.
Элеонора попросила адрес отца. Мать сказала, что он живёт в городе, но точного адреса новой квартиры она не знает.
Федя поднял голову.
— Знает.
Мать услышала.
— Что?
— Ты знаешь адрес.
— Федя, сейчас не время.
Мальчик отвернулся.
После разговора Элеонора отправила сотрудников домой. Оставила сторожа, повара и дежурную уборщицу. Сама решила ждать мать до девяти. Если отец не объявится, придётся звонить в полицию.
Федя перенёс вещи в административный корпус. От ужина отказался. Сказал, что не голоден.
Элеонора не уговаривала. Положила на стол хлеб, сыр и яблоки. Села напротив.
— Ты знал, что отец не приедет?
— Не знал.
— Но сомневался.
Мальчик молчал.
На улице начали гасить фонари. После трёх недель детских голосов лагерь выглядел ненастоящим. Пустая площадка, закрытые окна, сложенные в стопку мячи. В корпусах пахло мокрыми тряпками и порошком.
Федя взял яблоко.
— Папа написал в два часа, что задержится.
— Покажи.
— Я удалил.
Элеонора не стала требовать телефон. Спросила, что было в сообщении.
Федя долго жевал, затем сказал:
— Он просил сказать, что смену продлили до завтра.
— Почему?
— У него не получается.
— Что именно?
Мальчик бросил огрызок в урну.
Отец женился второй раз. В новой квартире было две комнаты: спальня взрослых и детская для маленькой дочери жены. Феде обещали поставить раскладной диван на кухне. Он собирался провести у отца весь сентябрь, потому что мать получила работу в другом городе и хотела перевести сына туда.
Утром Дмитрий написал: жена против. Она не готова жить месяц с подростком в тесной квартире. Отец попросил дать ему сутки, чтобы всё решить.
— И велел соврать?
— Он не велел. Сказал: придумай что-нибудь до завтра.
— Это и есть велел соврать.
Федя ударил ладонью по столу.
— Вы не знаете!
— Не знаю.
— Он хотел меня забрать.
— Но не забрал.
Мальчик встал и ушёл к окну.
Элеонора видела, что ещё одно правильное замечание заставит его замкнуться окончательно. Она позвонила матери и спросила, правда ли та собирается переезжать.
Женщина ответила раздражённо:
— Это семейный разговор.
— Ваш ребёнок сидит один в закрытом лагере. Теперь разговор не только семейный.
Мать призналась: ей предложили хорошую работу в соседней области. Она сняла квартиру, договорилась со школой. Федя отказался ехать и попросился к отцу. Мать предупреждала, что Дмитрий не выполнит обещание.
— Он всегда обещает, — сказала она. — Подарки, поездки, выходные. А потом у него обстоятельства.
Элеонора посмотрела на мальчика. Федя слышал каждое слово.
— Не обсуждайте это при нём, — сказала она.
— Пусть слышит. Может, наконец поймёт.
Федя выбежал из комнаты.
Элеонора нашла его у закрытого бассейна. Он сидел на краю, свесив ноги в пустую чашу.
— Она теперь всю жизнь будет говорить, что была права.
— Возможно.
— Я лучше здесь останусь.
— Лагерь закрылся.
— Вижу.
Элеонора села рядом, оставив расстояние.
Она не собиралась становиться мальчику временной матерью или мудрой спасительницей. У неё были правила, ответственность и желание уехать домой. Но ребёнок всё ещё находился на её территории.
— В девять я позвоню в полицию.
— Звоните.
— Это не наказание.
— Всё равно.
Он спросил, попадёт ли отец из-за этого в тюрьму. Элеонора ответила: скорее всего, нет. С ним свяжутся, выяснят обстоятельства. Мать заберёт Федю.
— А если я не хочу с ней?
— Твоё мнение спросят. Но сегодня ты не можешь жить в пустом лагере.
Федя сжал кулаки.
— Вы все говорите, что мне нельзя. Никто не спрашивает, куда я хочу.
— Куда?
— Не знаю.
Первый честный ответ за вечер.
В половине девятого позвонил отец.
Голос был раздражённый. Дмитрий объяснил, что возникла семейная ситуация. Он приедет утром. Попросил оставить сына в лагере на ночь.
Элеонора отказала.
— Там есть охрана.
— Охрана сторожит здания, а не воспитывает ребёнка.
Отец предложил деньги за дополнительное дежурство.
Элеонора почувствовала, как злость поднимается к горлу.
— Ваш сын не лишний чемодан, который можно оставить в камере хранения.
Дмитрий потребовал передать трубку Феде.
Мальчик слушал молча. Потом сказал:
— Не надо приезжать.
Отец что-то ответил. Федя сбросил вызов и отдал телефон.
— Что он сказал?
— Что утром всё решит.
— А ты?
— Сказал, что уже решил.
В девять Элеонора позвонила в дежурную часть. Объяснила ситуацию. Ей сообщили: раз мать едет и ребёнок находится с ответственным сотрудником, можно дождаться, но необходимо зафиксировать происшествие. Утром сведения передадут инспектору.
Федя услышал и побледнел.
— Папе будут звонить?
— Да.
— Маме тоже?
— Да.
— Они меня убьют.
— Не убьют.
— Вы не понимаете.
Элеонора действительно не понимала, каково жить между двумя взрослыми, каждый из которых использует промах другого. Но понимала другое: мальчик не должен ночью охранять их репутацию.
Около десяти повар ушла. Сторож обошёл корпуса. Элеонора приготовила Феде раскладушку в комнате отдыха. Сама устроилась на диване в кабинете.
Спать никто не собирался.
Федя появился в дверях и спросил:
— Вы тоже считаете, что папа плохой?
— Я считаю, что сегодня он поступил плохо.
— Это одно и то же.
— Нет.
Мальчик сел на стул.
Отец научил его плавать, подарил велосипед, возил на рыбалку. Когда родители разводились, Федя выбрал мать, потому что там оставались школа и друзья. Потом постоянно боялся, что отец решит: сын его бросил.
Сентябрь у Дмитрия должен был доказать обратное.
— Я сам попросился к нему, — сказал Федя. — Если мама заберёт, она будет довольна.
— Вряд ли она сейчас довольна.
— Она всегда довольна, когда оказывается права.
Элеонора усмехнулась:
— Это семейная болезнь. Взрослые очень любят правоту, пока не видят, сколько она стоит.
Федя посмотрел на неё с подозрением.
— У вас дети есть?
— Дочь.
— Она вас любит?
— Иногда.
— А иногда?
— Иногда не отвечает на звонки.
Федя впервые улыбнулся.
Марта приехала в половине второго ночи. Ворвалась в административный корпус в спортивном костюме, с растрёпанными волосами. Увидела сына и остановилась.
Элеонора ожидала объятий. Мать спросила:
— Ты зачем соврал?
Федя встал.
— Здравствуй.
Марта закрыла лицо ладонями. Потом обняла его, но мальчик остался неподвижным.
Через несколько секунд она отстранилась и начала ругать Дмитрия. Говорила, что предупреждала, что он безответственный, что сын снова поверил человеку, которому нельзя верить.
— Не надо, — сказала Элеонора.
Марта повернулась:
— Простите, но это наш разговор.
— Тогда разговаривайте, а не празднуйте победу.
Женщина побледнела.
Федя подошёл к своей сумке.
— Я не поеду в твой город.
— Мы обсудим в машине.
— Ты уже всё решила.
— У меня работа. Квартира. Школа.
— Значит, вы оба всё решили. Только по-разному.
Марта села на стул.
Она выглядела не злой, а смертельно уставшей. Рассказала: прежнюю работу закрыли, накопления заканчиваются. Предложение в другом городе — не мечта, а возможность платить за жильё. Оставить Федю одного она не могла. Отец обещал взять его на месяц, потом отказался.
— Я не хотела тащить тебя силой, — сказала мать. — Но выбора почти нет.
— У тебя нет. А у меня вообще нет.
Они молчали.
Элеонора вышла во двор, оставив их одних. Ночь была тёплая, но уже августовская — с сыростью и туманом над травой. За забором проехала машина. В лагере не горело ни одного окна, кроме административного.
Через двадцать минут Марта вышла.
— Можно мы останемся до утра?
— Можно.
— Инспектор всё равно будет звонить?
— Будет.
Марта кивнула.
— Хорошо.
В этом слове не было согласия. Только понимание, что скрыть случившееся уже не удастся.
Утром Элеонора проснулась в шесть. Федя и мать сидели на крыльце. Между ними стояла дорожная сумка.
Марта договорилась с новой работой: выйдет на неделю позже. За это время они посмотрят школы и общежитие спортивного училища в прежнем городе — Федя давно занимался плаванием. Не обещала, что он останется. Но впервые решение не выглядело уже принятым.
Отец прислал несколько сообщений. Федя не отвечал.
Марта не стала требовать.
Они погрузили вещи в машину. Перед отъездом женщина подошла к Элеоноре.
— Спасибо.
— Не мне. Просто в следующий раз заранее договаривайтесь, кто забирает ребёнка.
Марта вздрогнула от сухого тона, затем кивнула.
Федя сел на переднее сиденье. Мать спросила:
— Домой?
Он посмотрел на неё.
— Сначала покажи, где это теперь.
Машина уехала.
Элеонора закрыла ворота лагеря на цепь. Сняла последнюю табличку со списком отрядов и отнесла её в склад.
Через неделю инспектор сообщил, что с семьёй поговорили. Ничего окончательного не решили. Отец обещал видеться с сыном по выходным, мать подала заявление в спортивное училище.
Элеонора не спрашивала, чем всё закончилось.
Некоторые истории заканчиваются не тогда, когда люди договорились.
Иногда — когда ребёнка наконец перестают оставлять ждать у закрытых ворот.
