— Только не называй меня Светкой из общежития, ладно? — попросила подруга, когда мы уже подходили к ресторану. Я решила, что она нервничает. После пятидесяти пяти первое знакомство с мужчиной вообще странная вещь: вроде давно умеешь разговаривать со взрослыми людьми, а перед дверью снова хочется проверить волосы, помаду и придумать, куда деть руки. Светлана познакомилась с Игорем в интернете. Они переписывались почти два месяца, несколько раз созванивались и наконец решили встретиться. Почему на их первом ужине должна была присутствовать я, она объяснила просто: «Мне так спокойнее. Посидишь полчаса как сестра, потом уйдёшь». Мы дружили тридцать семь лет. Я знала Светку без денег, без мужа, с температурой, с неудачной стрижкой и в тапках на остановке. Сыграть сестру казалось мелкой услугой.
Первый странный момент возник ещё в гардеробе. Игорь сказал: «Наконец-то познакомлюсь с легендарной младшей сестрой». Я старше Светланы на два года. Посмотрела на неё, она быстро улыбнулась и ответила: «Да она у меня выглядит серьёзнее». Я поддержала шутку. Второй момент появился за столом, когда Игорь спросил, часто ли мы видимся в родительском доме. Света тут же сказала: «Сейчас редко, дом далеко, всё некогда». Никакого родительского дома у неё не было уже много лет. Её мать жила в небольшой квартире на другом конце города, а отец ушёл из семьи ещё в нашей молодости. Я подумала, что подруга просто округляет биографию, чтобы не рассказывать на первом свидании лишнее. Люди имеют право не выкладывать чужому человеку всю семейную историю за салатом.
Потом Игорь спросил меня: «А вы тоже преподавали?» Я чуть не подавилась водой. Светлана никогда не преподавала. Последние двадцать лет она работала администратором в оптовой фирме, до этого продавцом, ещё раньше секретарём. Хорошо работала, между прочим. Умела договариваться, держала в голове десятки заказов, знала половину постоянных клиентов по голосу. Но педагогики в её жизни не было ни дня. Я посмотрела на неё. Она под столом слегка толкнула меня носком туфли и сказала: «Нет, у нас с Леной разные дороги. Я в образование, она в бухгалтерию». Я действительно бухгалтер. Хоть одна часть семейной легенды совпадала с реальностью.
Игорь оказался приятным мужчиной. Не задавал вопросов с пристрастием, не хвастался, слушал. Ему было пятьдесят девять, он недавно переехал ближе к взрослой дочери, работал инженером и тоже долго не решался знакомиться после развода. Я всё время ждала момента, когда смогу уйти, но разговор становился только страннее. Игорь сказал, что восхищается тем, как Светлана одна подняла сына после того, как муж ушёл из семьи и исчез из их жизни. У Светы не было сына. И бывший муж никуда не исчезал: они развелись пятнадцать лет назад, он жил в соседнем городе и иногда присылал ей поздравления с праздниками. Я положила вилку. Подруга заметила, но продолжила: «Да, было непросто». Игорь накрыл её руку своей и сказал: «Ты сильная». У меня внутри что-то оборвалось не от лжи даже, а от того, с какой готовностью Светлана принимала сочувствие за жизнь, которую не проживала.
Я ушла раньше десерта. Сказала, что утром на работу, хотя была суббота. Света проводила меня до гардероба. «Только ничего не говори сейчас, пожалуйста», — прошептала она. Я спросила: «Он вообще знает про тебя хоть что-нибудь настоящее?» Она раздражённо ответила: «Конечно знает. Я же не имя поменяла». Я хотела сказать, что имя — как раз самое маленькое из того, что осталось настоящим, но вокруг стояли люди. Ответила: «Позвони завтра». На улице моросило. Я шла до остановки и пыталась понять, почему так злюсь. Игорь мне никто. Светлана взрослая женщина. Если хочет придумывать себе мужа, сына и профессию — её право. Только для подтверждения этой выдуманной жизни она пригласила меня и дала мне роль без текста.
Утром подруга позвонила первая. Говорила бодро: вечер прошёл отлично, Игорь написал, что хочет встретиться ещё. Я спросила: «Когда ты собираешься сказать правду?» Она сразу стала защищаться. По её версии, никакого большого обмана не было. Про преподавание она сказала потому, что Игорь очень образованный и ей стыдно говорить про склад. «Он не понимает, что такое наша работа, — объясняла Света. — Скажешь администратор — представит девочку на телефоне». История про мужа, который якобы ушёл и больше не появлялся, возникла после того, как Игорь рассказал о тяжёлом разводе и спросил, почему распался её брак. Светлана не хотела вдаваться в неприятные подробности и придумала более простую версию. Сына она выдумала позже, потому что Игорь много говорил о дочери и спросил, есть ли у неё дети. «Что я должна была сказать? Что в двадцать девять не смогла родить и потом всю жизнь слушала вопросы?» — бросила она.
Вот здесь моя злость ослабла. Я знала эту часть Светкиной жизни. Знала, как она лечилась, как потом перестала ходить на дни рождения знакомых, где обязательно спрашивали про детей. Знала, как свекровь тогда сказала ей ужасную фразу, которую я до сих пор не люблю вспоминать. Я понимала желание закрыть старую рану одним простым ответом. Но понимание не превращало выдуманного взрослого сына в нормальный способ начать отношения. «Свет, ты можешь не рассказывать причины. Можно сказать: детей нет, тему обсуждать не хочу». Она вспылила: «Тебе легко. У тебя дочь есть, внуки. Ты никогда не сидела напротив мужчины и не чувствовала, что вся твоя жизнь будто не дотягивает до его нормальной». Фраза была жестокая и одновременно честная.
Мы не договорились. Я сказала, что второй раз сестру играть не буду. Светлана ответила, что и не просит. Несколько дней не созванивались. Потом она прислала фотографию кофе и написала: «Мы встречаемся снова». Я не стала спрашивать, кем она была на этот раз. Через две недели Игорь сам нашёл меня в социальной сети. Написал вежливо: «Елена, можно вопрос? Света сказала, что потеряла старый семейный альбом. У вас случайно не осталось фото её сына в детстве? Хочу сделать сюрприз». Я сидела перед экраном и чувствовала, как в меня снова заталкивают роль, от которой я отказалась. Можно было не отвечать. Можно было предупредить Свету. Можно было продолжить ложь ради подруги. Я написала: «Игорь, вам лучше обсудить со Светланой её семейную историю напрямую. Я не могу участвовать в этом разговоре».
Через полчаса позвонила Света. Кричала. Впервые за много лет по-настоящему. Сказала, что я всё разрушила, что не могла просто промолчать, что хорошая подруга прикрыла бы. Игорь увидел мой ответ, начал спрашивать, почему сестра не может прислать обычную фотографию. Света запуталась и в конце бросила трубку ему. Я выслушала её и спросила: «Сколько ещё ты собиралась искать доказательства?» Она ответила: «Пока не поняла бы, что он меня любит». Вот тогда мне стало страшно за неё. Потому что в её плане правда должна была появиться только после того, как мужчина окажется достаточно привязан и ему будет трудно уйти. Это уже было не смущение. Это была попытка получить принятие, сначала выдав другому человеку поддельный товар.
Игорь прекратил общение. Не устроил публичного унижения и не писал мне подробности. Светлана потом пересказала его последнее сообщение: он не злится за профессию и отсутствие детей, но не понимает, как доверять человеку, который придумал исчезнувшего мужа и взрослого сына. Она две недели почти не выходила из дома кроме работы. Я несколько раз звонила — не отвечала. Потом поехала без приглашения. Стояла у двери с пакетом продуктов и уже сама чувствовала себя героиней плохой семейной истории. Света открыла, посмотрела на пакет и сказала: «Если пришла объяснять, какая я дура, уходи». Я ответила: «Пришла потому, что ты моя подруга. А дура ты или нет, сама разберёшься». Она впустила.
Мы просидели до ночи. Светлана впервые рассказала, насколько ей стыдно за собственную жизнь. Не за конкретные поступки, а целиком. Ей казалось, что к шестидесяти у человека должен быть внушительный набор: профессия, дети, квартира побольше, поездки, история большой любви. У неё была обычная двушка, работа, которую она никогда не называла карьерой, развод и несколько близких людей. «Это всё как будто мало», — сказала она. Я посмотрела на женщину, которая много лет вытаскивала меня из моих бед, однажды приехала в два часа ночи, потому что я боялась оставаться одна после тяжёлой ссоры, помогала своей матери, знала, кто из коллег болеет, и могла рассмешить кассира за минуту. «Мало для кого?» — спросила я. Она не ответила.
Я не стала говорить, что настоящий мужчина обязательно полюбит её такой. Это дешёвое утешение. Никто не обязан полюбить. И не надо превращать честность в магический способ получить счастливый финал. Сказала другое: «Если человек уйдёт от правды, по крайней мере уйдёт от тебя. А сейчас Игорь ушёл от женщины, которой вообще не существовало». Света заплакала. Потом рассердилась на формулировку. Потом засмеялась сквозь слёзы: «Ты всегда умела утешить так, что хочется ударить». На этом мы впервые немного помирились.
Прошло несколько месяцев. Светлана снова зарегистрировалась на сайте знакомств. Я узнала случайно, когда она сама показала анкету. В графе «работа» написала: «Администратор в оптовой компании». В графе про детей — «нет». Ни объяснений, ни трагедии. Фотографии были её, возраст настоящий. Я спросила, не страшно ли. Она ответила: «Страшно. Зато сестру в ресторан тащить не придётся». Мы засмеялись. С Игорем она больше не общалась. Иногда говорит, что жаль. Я не отвечаю, что всё к лучшему. Не всё обязано быть к лучшему. Иногда человек просто теряет хорошую возможность из-за собственного страха и потом живёт дальше.
Недавно Света познакомилась с мужчиной, который работает мастером по ремонту лифтов. На первом свидании он полчаса рассказывал о рыбалке, которая ей совершенно не интересна. Она пришла ко мне после и заявила: «Скучноват». Через неделю пошла второй раз. «Почему?» — спросила я. Она пожала плечами: «Зато когда спросил про детей, я сказала как есть. Он ответил “понятно” и заказал ещё чай. Я даже растерялась». Для кого-то это пустяк. Для нас после той истории — нет. В этот раз Светлана вернулась со свидания без новой биографии. И мне впервые за долгое время не пришлось помнить, кем я прихожусь собственной подруге.
