— Салат с черносливом поставьте поближе к маме, она любит, — сказала я официантке.
Мама подняла голову.
— Я не люблю чернослив.
Я решила, что не расслышала. В кафе шумели, брат рассказывал отцу про дорогу, за соседним столом передвигали стулья.
— Ты же всегда его готовишь.
— Потому что папа любит. И вы с Игорем.
Официантка держала блюдо и ждала. Я показала на середину стола. Мама поправила букет, который мешал видеть гостей, и попросила передать воду. Ей исполнилось семьдесят пять. Мы с братом решили сделать хороший праздник, чтобы хоть в этот день не стояла у плиты. Кафе выбрали недалеко от дома, гостей пригласили немного. Меню составляла я: салат с черносливом, фаршированные яйца, мясо под сыром, картошка, торт с орехами. Всё, что всю жизнь было на маминых праздниках. Когда позвонила согласовать, она сказала, что не надо тратить столько денег. Я ответила, что один раз можно не экономить. На этом согласование закончилось.
Теперь мама сидела перед полной тарелкой и почти не ела. Я решила, что приготовили неудачно. Попробовала её мясо — нормальное. Картошку — тоже. Спросила, не холодное ли. Мама покачала головой.
— Хорошее всё. Я просто не голодная.
Эту фразу я слышала с детства. Мама не была голодная, когда нас неожиданно приходило много. Не любила большой кусок, если он оставался один. Предпочитала корочку, которую остальные срезали. Я никогда особенно не задумывалась: человек знает, что ему нравится. Отец поднялся с поздравлением. Говорил тепло, немного путался, назвал маму своей опорой. Она улыбалась, смотрела на него. Я тоже растрогалась. Потом он попросил передать фаршированные яйца, и мама привычно потянулась через весь стол, хотя блюдо стояло к нему ближе. Я перехватила тарелку. Отец удивился.
— Да я сам могу.
Мама убрала руки на колени. Когда принесли горячее второй раз — для тех, кто ещё хотел, — она отодвинула свою тарелку. Я позвала официантку и спросила, нет ли чего-нибудь другого. Мама сразу начала отказываться.
— Лен, хватит. И так полный стол.
— А ты что-нибудь ела? По-настоящему, не две ложки.
За столом стало тише. Я сама поняла, что разговариваю с ней как с ребёнком, которого застали без обеда. Мама покраснела. Мне захотелось провалиться под скатерть.
— Прости, — сказала я тише. — Просто скажи, чего тебе хочется.
Она посмотрела на меню. Официантка терпеливо стояла рядом, не подсказывала самое дорогое, не торопила. Мама долго листала, потом показала строчку.
— Вот это можно?
Жареная рыба с картошкой. Самое простое блюдо из тех, которые я пропустила при заказе: отец не любит запах рыбы, брат боится костей.
— Конечно, — ответила официантка.
Отец поднял глаза.
— Ты же рыбу не любишь.
— Ты не любишь, — сказала мама.
Он замолчал. Брат посмотрел на меня. Я вспомнила, как заказывала всё это и хвалилась мужу, что знаю мамины вкусы лучше любого меню. Рыбу принесли, когда остальные уже доедали. Мама ела медленно, отделяла кусочки, выбирала поджаренную картошку. Я впервые за вечер увидела у неё аппетит. Отец попросил попробовать. Она подвинула тарелку, потом вдруг остановилась.
— Пётр, у тебя своё мясо осталось. Это я съем.
Брат прыснул в салфетку. Отец обиженно отодвинулся, но ненадолго. Через минуту сам засмеялся. Мама улыбнулась и продолжила есть. Торт она тоже почти не тронула. Орехи, как выяснилось, любил Игорь. Тут уже брат начал оправдываться: откуда он мог знать, мама сама всегда делала такой. Я посмотрела на него и попросила не превращать праздник в допрос. Достаточно того, который уже устроила я.
После кафе мы отвезли родителей домой. Остатки еды упаковали в коробки. Отец забрал часть в холодильник, мама разувалась в прихожей, держась за стену. Я помогла снять пальто. На ней была новая блузка — бледная, спокойная, которую я выбрала, потому что «красный слишком яркий».
— Ты эту блузку сама хотела? — спросила я.
Мама посмотрела на меня устало.
— Лена, давай на сегодня хватит. Хорошая блузка. Хороший вечер. Не надо теперь всё проверять.
Я замолчала. Она пошла переодеваться. А я осталась с её пальто и вдруг поняла, что даже желание лучше узнать мать могу превратить в работу для неё. Сядь, расскажи, ответь на все вопросы, помоги дочери перестать чувствовать себя невнимательной. На кухне отец уже ел кусочек торта. Предложил мне. Я отказалась.
— Ты знал про рыбу? — всё-таки спросила я.
Он пожал плечами.
— Раньше ела. Потом перестала готовить. Я думал, тоже разлюбила.
— Потому что ты запах не переносил.
— Ну я ж не запрещал.
Я посмотрела на него. Он опустил вилку.
— Ладно, понял. Чего теперь, все семьдесят пять лет разбирать?
Нет, разбирать не хотелось. Хотелось хотя бы не делать вид, что ничего не случилось. Мама вернулась, поставила чайник. Я попыталась отнять у неё чашки. Она не отдала.
— Сядь. Дай мне хоть спокойно чай налить.
Я села. Отец начал показывать фотографии с телефона. На каждой мама держала кого-нибудь за руку, поправляла салфетку или поворачивалась к тому, кто заговорил. На одной сидела прямо, смотрела в объектив и смеялась. Я попросила прислать именно эту.
На следующий день брат позвонил.
— Я сегодня к ним заеду. Рыбу купить?
— Спроси у мамы.
— Она скажет, что ничего не надо.
— Может, и скажет. Но ты сначала спроси.
Он вздохнул. Вечером оказалось, что мама попросила кислых яблок и батарейки для часов. Игорь купил яблоки, про батарейки забыл. Мама сказала ему об этом сразу, не стала звонить мне, чтобы я исправила. Он вернулся в магазин.
Дома я начала рассказывать дочери про юбилей. Она слушала, потом спросила, что я сама люблю. Я уже ответила: да всё, лишь бы не готовить. Она засмеялась.
— Мам, а честно?
Я задумалась. В голове появились блюда, которые нравятся мужу и детям. Потом вспомнила гречку с грибами. Я её давно не делала: муж говорит, что гарнир сухой. Дочь спокойно предложила приготовить в выходные. Я согласилась, хотя почти сразу захотела добавить, что можно и что-нибудь другое, если неудобно.
Через неделю зашла к маме. На плите стояла маленькая сковородка с рыбой. Отец сидел на кухне, ждал свою картошку. Форточка была открыта, он ворчал, что холодно.
— Закрой, когда доем, — сказала мама.
Я улыбнулась. Отец посмотрел на меня, словно просил не начинать. Я и не начинала. Достала купленный хлеб, помогла разложить продукты. Мама спросила, буду ли рыбу. Я хотела ответить, что уже ела. Потом сказала, что кусочек съем с удовольствием. Она разделила на две части, одну положила мне. Себе оставила большую. Мы поели. Отец поставил чайник. Мама рассказывала про знакомую, с которой давно не виделась и которая позвонила поздравить. Оказалось, они собираются встретиться. Я почти спросила, не лучше ли устроить встречу у меня, где просторнее. Не спросила. Перед уходом мама достала коробку из холодильника.
— Ореховый торт забери. Вы любите.
Я взяла. Не стала доказывать, что теперь ей обязательно нужно доесть подарок ради нас. На кухне осталась маленькая тарелка с рыбой, которую мама убрала себе на вечер.
