Сообщение от Виктора пришло поздно вечером: «Марина, здравствуй. Не знаю, помнишь ли. Хотел бы увидеться. Просто кофе. Есть разговор». Я помнила. Такие люди не забываются не потому, что были великой любовью. Иногда потому, что много лет носишь в голове версию, как могла бы сложиться жизнь, если бы тогда повернула в другую сторону.
Мне было пятьдесят девять. Виктора я не видела тридцать восемь лет. Мы учились в одном институте, встречались месяцев восемь. Он провожал меня домой, писал записки, однажды приехал ночью на другой конец города, потому что я заболела и пожаловалась по телефону, что хочется апельсинов. В двадцать один год это казалось доказательством судьбы.
Потом мы расстались. Не из-за измены и не из-за родителей. Поссорились несколько раз, оба были гордые. Я собиралась ехать на практику в другой город, Виктор говорил, что это глупость, можно найти место рядом. Я услышала: «твоя работа не важна». Он, вероятно, услышал: «ты мне не нужен». В последний разговор наговорили друг другу гадостей. Я уехала. Вернулась через полгода — у него уже была другая девушка.
Я вышла замуж позже. Прожила в браке двадцать четыре года, потом развелась. Дочь взрослая, своя жизнь. Иногда, особенно после тяжёлых лет с мужем, вспоминала Виктора. Не конкретного человека — красивую возможность. «Вот с ним, наверное, было бы иначе». Очень удобная фантазия: человек, с которым не прожил ни одной коммунальной квитанции, всегда выигрывает у того, кто двадцать лет оставляет носки возле дивана.
Поэтому сообщение взволновало меня сильнее, чем хотелось признавать. Я не стала сразу отвечать. Открыла его страницу. Фотография мужчины с седыми волосами, рядом женщина. Жена, видимо. Семейные снимки, поездки, взрослый сын. Никаких признаков развода. Написала: «Помню. О чём разговор?» Он ответил: «Лучше лично. Если тебе комфортно».
Мне уже было не очень комфортно. Спросила прямо: «Жена знает, что ты хочешь встретиться?» Пауза длилась минут пять. «Да». Тогда согласилась. Кофе назначили в центре, днём. Я долго выбирала, что надеть, и злилась на себя. Не свидание. Мужчина женат. Разговор. Но внутри сидела двадцатилетняя Марина, которой хотелось войти и чтобы Виктор на секунду пожалел обо всех тридцати восьми годах без неё.
В кафе пришла вовремя. Виктор сидел у окна. А рядом с ним — та самая женщина с фотографий. Я остановилась. Он поднялся. — Марина. Это Нина, моя жена. Нина тоже встала. Невысокая, короткая стрижка, спокойное лицо. — Здравствуйте. Я поздоровалась. Хотелось развернуться. Не потому, что жена разрушила романтическую встречу. Потому что меня не предупредили. Снова кто-то решил, что лучше сказать на месте, когда уйти уже неловко.
— Виктор, ты мог написать, что мы встречаемся втроём. Он смутился. — Я боялся, ты не придёшь. — Возможно, не пришла бы. Нина сказала: — И были бы правы. Это я настояла, чтобы он пригласил. Но не знала, что он не предупредил. Я посмотрела на неё. — Зачем? Она села. — Давайте сначала кофе. А потом я объясню. Если захотите уйти — уйдёте.
Я осталась. Наверное, из любопытства. Первые пять минут никто не знал, куда смотреть. Виктор спросил, как я живу. Я ответила коротко. Нина молчала. Потом сказала: — Марина, простите за странность. Я хотела увидеть человека, с которым меня сравнивают тридцать лет. Я чуть не уронила ложку. — Кто сравнивает? Она посмотрела на мужа.
Виктор закрыл глаза на секунду. — Нин, мы договорились не так начинать. — А как? Ещё двадцать минут обсуждать погоду? Я ничего не понимала. Нина объяснила. Они женаты тридцать четыре года. И всё это время во время крупных ссор Виктор иногда вспоминал меня. Не имя каждый раз. Сначала говорил: «До тебя у меня была девушка, которая меня понимала». Потом появилось имя. «Марина никогда бы так не сказала». «Марина хотела ехать со мной хоть куда». «С Мариной мы могли разговаривать всю ночь».
Последние годы это стало происходить чаще. — Я даже знаю про апельсины, — сказала Нина. Мне стало жарко. — Господи. Виктор вмешался: — Я не сравнивал вас буквально. Это было в ссорах. — Именно, — ответила жена. — Тридцать лет в ссорах живёт идеальная Марина, которой невозможно проиграть, потому что она не оставляет грязную чашку и никогда не говорит «я устала».
Я смотрела на Виктора. Тот самый человек, которого я сама иногда превращала в идеальную альтернативу бывшему мужу, оказывается, сделал со мной то же самое. Только использовал мою молодую версию как аргумент против живой жены. — Зачем вы хотели меня увидеть? — спросила я Нину. — Потому что месяц назад я сказала: если Марина была такой идеальной, найди её и спроси, почему она всё-таки от тебя ушла.
Виктор поморщился. — Это была эмоция. — А ты нашёл. Он нашёл меня через общих знакомых. Сначала хотел просто посмотреть страницу. Потом написал. Нина, узнав, сказала: встречайся, но я тоже приду. Ей хотелось закончить спор не фантазией, а реальностью. — Это всё звучит ужасно, — сказала я. — Знаю, — ответила Нина. — И для меня тоже.
Она посмотрела внимательно. — Вы его тоже вспоминали? Я могла соврать. Сказать: нет, давно забыла. Это было бы приятно и немного мстительно. — Иногда. После развода особенно. Думала, что с Витей жизнь могла бы быть легче. Виктор поднял глаза. На секунду в них появилось что-то молодое, довольное. Я заметила и разозлилась. — Не радуйся. Я вспоминала выдуманного тебя.
Нина засмеялась. Виктор — нет. — Какого выдуманного? — спросил он. — Который всегда поддерживал. Никогда не ревновал. Уважал мои решения. Он нахмурился. — Я тебя поддерживал. — Иногда. А помнишь мою практику? — Ну началось. Вот эта фраза — «ну началось» — мгновенно вернула настоящего Виктора.
Я рассказала Нине, почему мы расстались. Как он требовал, чтобы я отказалась от практики. Как однажды пришёл к общежитию и устроил сцену, потому что меня проводил однокурсник. Как говорил, что женщина, которая выбирает карьеру, потом останется одна. Как я в ответ высмеяла его планы работать у отца и сказала, что он без семьи ничего не сможет. Мы оба были молодые и жестокие в точных местах.
Нина слушала. — Ты этого не рассказывал, — сказала мужу. — Потому что это было сорок лет назад. — Апельсины тоже сорок лет назад. Их ты помнишь отлично. Я не удержалась и засмеялась. Виктор посмотрел на нас обеих с обидой. — Вы сейчас из меня чудовище сделаете? — Нет, — сказала я. — Я пытаюсь вернуть тебе человеческий размер. И себе тоже.
Разговор продолжался больше двух часов. Постепенно исчезла неловкость и стало грустно. Виктор признался, что начал вспоминать меня после первых серьёзных проблем в браке. Мы были красивым незаконченным сюжетом. Нина — реальная жизнь с деньгами, родителями, ребёнком, усталостью. Я — восемь месяцев, где большая часть времени прошла на прогулках и поцелуях.
— Ты хоть понимаешь, как удобно со мной жить было в твоей голове? — спросила я. — Я там даже посуду не мыла. Нина засмеялась так сильно, что вытерла глаза. — Вот! Я ему это двадцать лет объясняю. Виктор тоже наконец улыбнулся. Но потом сказал вещь, которая задела уже меня: — А ты почему меня вспоминала, если всё было так плохо? Я задумалась.
Потому что память умеет монтировать жизнь. Ссоры вырезает, оставляет апельсины. После тяжёлого развода мне хотелось верить, что где-то существовал мужчина, с которым я могла бы избежать ошибок. Если такой мужчина есть в прошлом, значит, проблема не во мне и не в сложности отношений. Просто однажды выбрала не того. — Потому что мне тоже было удобно, — призналась я.
Нина посмотрела на меня уже без настороженности. — Значит, нас трое использовали вашу историю. Только вы двое — чтобы не смотреть на настоящее. Точно. Я спросила, что теперь они собираются делать. Нина пожала плечами. — Не знаю. Я не привела вас сюда лечить наш брак. Виктор сказал: — Мы вообще-то хотели просто закрыть тему. — Ты хотел доказать, что Марина подтвердит, каким ты был замечательным, — заметила жена.
Он не стал спорить. Когда расходились, Нина попросила мой номер. Я удивилась. — Зачем? — Не знаю. Может, никогда не напишу. Просто после такой встречи странно уходить совсем незнакомыми. Я дала. Виктор проводил меня до выхода. На улице моросило. — Марин, ты на меня злишься? — За что именно? — Что втянул. — Да. — Я правда часто тебя вспоминал.
Сказал тихо, почти как признание. Я посмотрела на него. Когда-то от этих слов у меня бы всё перевернулось. Теперь увидела седого мужчину, который тридцать лет спорил с женой при помощи моего имени. — Вить, лучше начни чаще видеть Нину. Она рядом. Он кивнул. Домой я шла пешком. Мне было странно легко. Будто закрылась дверь, которую я сама много лет держала приоткрытой.
Через неделю Нина написала: «Спасибо, что не стали играть в идеальную любовь». Я ответила: «Мне самой полезно было узнать, что я там играла без согласия». Она прислала смеющийся знак. Мы не стали подругами. Иногда переписываемся. Один раз она попросила рецепт пирога, потому что увидела у меня на странице. Я отправила. Виктор ни разу не написал отдельно.
Через несколько месяцев встретила общую знакомую. Она спросила: — Ты знаешь, Витя с женой сейчас как будто второй медовый месяц устроили. Всё куда-то ходят. Я сказала: — Хорошо. И действительно не почувствовала ни ревности, ни сожаления. Позже Нина призналась, что никакого медового месяца нет. Они всё ещё спорят. Просто Виктор перестал вытаскивать из кармана «Марину, которая бы поняла». Оказалось, без идеальной соперницы ссориться сложнее: приходится говорить о том, что реально не устраивает.
Я тоже перестала сравнивать бывшего мужа с Виктором. Когда вспоминаю свой брак, стараюсь не подставлять рядом красивую альтернативу из двадцати одного года. Мой бывший был не единственной причиной, почему отношения закончились. Виктор не был спасительным вариантом. А апельсины были. Однажды зимой увидела в магазине большую сетку и вдруг вспомнила ту ночь. Купила два.
Не потому, что хотела вернуться в молодость. Просто люблю апельсины. И оказалось, для этого совсем не обязательно хранить рядом идеального мужчину из прошлого. Домой я шла медленно, без желания кому-нибудь сразу пересказывать эту встречу.
