Уже шестой год Вера Сергеевна трудилась в городской лечебнице. Её будни заполняли заботы приёмного отделения, вечерние перевязки, а порой и ночные дежурства. Сама она не считала себя ни героиней, ни "железной леди", как иногда отзывалась о ней старшая медсестра. Она просто ответственно выполняла свою работу. Чётко, не тратя время на лишние слова, с душой.
У Веры была одна особенность, известная лишь самым близким коллегам. Завершив смену, она не спешила к автобусной остановке, а направлялась к ограде, где на парапете всегда сидел один и тот же человек – тихий, скромный, не из тех, кто назойливо просит милостыню. Он просто тихо сидел, иногда читая газету, иногда держа в руках пустой стаканчик для подаяний. И почти каждый вечер Вера угощала его чем-нибудь: чаем, пирожком, порцией супа в маленьком контейнере.
Звали его Степан Ильич. Вера уже и не помнила, откуда узнала его имя. Возможно, он сам как-то обмолвился, а может, услышала от охранника у ворот. Мужчина был седым, с ухоженной щетиной и спокойным взглядом. Голос у него был тихий, без жалоб, благодарил он кратко, без лишнего артистизма. Смотрел внимательно, как смотрят те, кто многое повидал и перестал удивляться человеческой черствости. В тот вечер Вера задержалась на работе. В приемное отделение одновременно поступили трое пациентов: женщина с гипертоническим кризом, молодой человек с травмой руки и пожилой мужчина, потерявшийся и не помнивший своего адреса. Пока нашли его родных, пока оформили документы, пока успокоили, стрелки на часах перевалили за десять. На улице стоял морозный воздух, от которого шёл пар изо рта. Под фонарями поблёскивала влажная плитка. Вера застегнула куртку до подбородка и глубоко вздохнула. Ей хотелось домой, в тишину, к горячему чаю и привычной жизни, где никто не кричит от боли. У киоска возле проходной она купила два пирожка: с картошкой и с капустой, и маленький стаканчик чая. В сумке лежали апельсины, купленные ещё днём. Её сестра Света должна была лечь в роддом на сохранение, и Вера планировала навестить её на выходных. Аромат апельсинов напоминал о солнечных днях, которых уже не предвиделось до весны.
Степан Ильич сидел на своём обычном месте, немного подвинулся, освобождая край парапета, как будто приглашая её присесть, хотя Вера никогда этого не делала, боясь опоздать на последний автобус. Он, как всегда, кивнул в знак приветствия и принял пакет с едой. – Спасибо, – произнёс он и посмотрел на неё так, словно хотел добавить что-то ещё. Вера уже собиралась уйти, когда почувствовала лёгкое, но уверенное прикосновение.
Степан Ильич взял её за руку. Не грубо, не причиняя боли, но достаточно крепко, чтобы она не смогла сразу высвободиться. – Девушка, – тихо произнёс он, – ты столько раз меня кормила. Позволь отблагодарить. Сегодня не иди домой привычным путём. Поезжай через центр, сделай крюк, а завтра утром я всё объясню. Вера замерла. Его слова прозвучали как-то странно. Не забавно и не страшно, а именно странно, будто кто-то вставил чужую реплику в её вечер и ждал, что она займёт предложенное место. – Степан Ильич… – начала Вера и сама услышала в своём голосе неуверенность. – Что значит "не иди"? Почему? Он отпустил её руку, но не отвёл взгляда. – Не спрашивай сейчас. Просто сделай, как я говорю. Поезжай через центр. Так будет дороже, дольше. Но зато ты будешь в безопасности.
Вере не нравилось, когда её пытались напугать. За годы работы она повидала немало людей, любивших говорить намёками. Но в лице Степана Ильича не было ни тени улыбки, ни желания произвести впечатление. Он был серьёзен, и только в его глазах появилась тревога, будто он предвидел какое-то несчастье и пытался предотвратить его.
– Простите… – произнесла Вера, стараясь сохранять спокойствие. – Может быть, вы что-то перепутали?
– Ничего я не перепутал, – ответил он. – Иди домой, но другой дорогой.
Вера посмотрела на ворота больницы. Охранник курил возле будки и разговаривал по телефону. Мимо проходили люди, не обращая на них внимания. Вокруг всё было как обычно, и от этого странные слова звучали ещё более нелепо. Она хотела отмахнуться, улыбнуться, сказать что-нибудь вроде "Всё будет хорошо" и уже сделала шаг в направлении остановки.
Но в голове вдруг всплыло воспоминание о том, как однажды она не прислушалась к своей интуиции и возвращалась поздно вечером через парк, а потом целую неделю вздрагивала от каждого шороха за спиной. Тогда всё обошлось, но осадок остался. Вера достала мобильный телефон. До дома можно было добраться на автобусе и пройти два квартала пешком через центр, сделав пересадку на другой маршрут. – Ладно, – сказала она наконец. Не потому, что поверила ему, а потому, что не хотела потом корить себя мыслями: "А вдруг стоило поехать через центр?". Степан Ильич коротко кивнул. – Завтра утром приходи сюда. Я буду ждать. Вера направилась к остановке. Внутри неё было странное чувство, словно невидимый художник провёл мелом линию вокруг её привычной жизни и теперь просил её не переступать эту черту.
На остановке стояли несколько человек. Среди них был Игорь, её сосед по подъезду. Он жил этажом ниже, работал непонятно кем, часто носил спортивную куртку и одинаково приветливо улыбался всем: и пожилым женщинам на скамейке, и детям с самокатами.
– Вера, привет! – радостно воскликнул Игорь. – Ты сегодня поздно?
– Смена задержалась, – ответила Вера. Игорь взглянул на пакет в её руках.
– Это ты домой? Здорово! Я думал, ты всегда на дежурстве, а дома у тебя пусто. Слушай, я тут… – Он наклонился ближе, словно собирался сообщить что-то важное. – Если что, могу проводить. Всё-таки поздно уже. Предложение прозвучало вполне обычно и даже вежливо, но после разговора у забора оно показалось ей частью какого-то чужого плана, репликой, произнесённой по сигналу.
– Спасибо, не нужно, – сказала Вера и сама удивилась, как твёрдо прозвучал её голос.
– Поеду через центр, мне по пути. Игорь удивлённо моргнул.
– Через центр? Зачем тебе через центр? – спросил он слишком быстро. Вера пожала плечами.
– Нужно кое-куда заехать. Игорь улыбнулся, но его улыбка на секунду стала натянутой, словно он не ожидал такого ответа.
– Ну, как знаешь, – сказал он. – Береги себя. Автобус подошёл. Вера вошла и села рядом с водителем. Игорь тоже вошёл, хотя обычно ехал в другую сторону. Он стоял неподалёку и несколько раз бросал на неё взгляд. Когда Вера вышла на пересадке, Игорь последовал за ней.
– Слушай, – окликнул он её, – ты точно едешь через центр? Может, всё-таки провожу? Район у нас сейчас…
– Всё в порядке, – перебила его Вера. – Я спешу. Она ускорила шаг и, не оглядываясь, направилась к другой остановке. Сердце её билось сильнее, чем следовало. Вера ругала себя: "Чего ты боишься? Просто сосед". Но ноги непроизвольно ускоряли шаг. Домой она добралась позже обычного и вошла в подъезд, когда часы показывали одиннадцать с лишним. В квартире было тихо. Вера поставила сумку, сняла обувь и прислушалась. Тишина. Как всегда. Она жила одна, и тишина была для неё привычным делом. Но сейчас тишина не успокаивала, а казалась слишком пустой. Вера задвинула шторы, поставила чайник и решила не думать ни о чём. Завтра снова на работу. Утром она подойдёт к Степану Ильичу и спросит, что он имел в виду. Скорее всего, всё окажется каким-то недоразумением. Может, он перепутал её с кем-то, может, что-то услышал и неправильно понял. Но сон не шёл. Вера лежала в постели и слушала, как за стеной ходят соседи, как хлопает дверь в подъезде, как поднимается и опускается лифт. К обычным звукам примешивалась тревога, которая не давала расслабиться.
Ночью пришло короткое сообщение с незнакомого номера: "Ты дома?". Вера посмотрела на экран, прочитала сообщение и почувствовала неприятный холодок в животе. Ответить? Не отвечать? Она решила проигнорировать сообщение и удалила его. Но потом вспомнила, что удаление ничего не меняет, если кто-то уже отправил сообщение.
Минут через десять телефон снова подал сигнал.
Теперь сообщение пришло от Игоря.
«Вера, ты добралась? Ты как-то странно ушла. Я волнуюсь».
Она перечитала его дважды. Ничего угрожающего в этих словах не было. Наоборот, обычная соседская забота. Но именно она почему-то насторожила сильнее первого сообщения.
Откуда ему вообще понадобилось уточнять, добралась ли она? Он видел, что Вера пересела на другой автобус. Знал, что до дома отсюда оставалось полчаса. И главное, зачем сначала кто-то с незнакомого номера спрашивает: «Ты дома?», а через десять минут появляется Игорь с почти тем же вопросом?
Вера не ответила.
Чайник давно вскипел и выключился. Она стояла посреди кухни в носках, держа телефон обеими руками, и чувствовала себя нелепо. Взрослая женщина, медсестра приёмного отделения, которая спокойно держала людей за руки во время болезненных процедур, теперь боялась собственного подъезда.
Она заставила себя налить чай.
В этот момент за дверью что-то тихо щёлкнуло.
Вера замерла.
Сначала решила, что сосед вставил ключ в свою дверь. Потом ручка её входной двери медленно опустилась вниз.
Один раз.
Поднялась.
Через несколько секунд опустилась снова.
Вера поставила кружку так резко, что чай выплеснулся на стол.
К двери она не подошла. Вместо этого включила свет в коридоре и громко спросила:
— Кто там?
Никто не ответил.
Она подождала.
Послышался шорох, затем осторожные шаги по лестнице.
Лифт не вызвали.
Вера набрала 112.
Объясняя дежурному, что произошло, она сама слышала, насколько неопределённо всё звучит. Кто-то потрогал ручку двери. Кто именно, она не видела. Угроз не было. В квартиру никто не ломился.
Но оператор не стал убеждать её, что она всё придумала.
Патруль приехал примерно через двадцать минут.
Вера открыла только после того, как полицейский назвал фамилию и она увидела форму в глазок.
На площадке никого не было. Мужчины осмотрели лестницу, прошли этажи, спустились к подъездной двери.
— Камера есть? — спросил один.
— Над входом. И в лифте вроде.
— Домовая?
— Да.
Полицейский записал её данные и номер неизвестного телефона, с которого пришло сообщение.
В этот момент этажом ниже хлопнула дверь.
По лестнице поднялся Игорь.
Он был в спортивных штанах и домашней футболке, поверх которой наскоро накинул куртку.
— Вера? Что случилось?
Он остановился, увидев полицейских.
— А у вас что здесь?
— Вы здесь проживаете? — спросил сотрудник.
— Да. Этажом ниже. А что?
Игорь посмотрел на Веру.
— Тебя кто-то обидел?
Фраза прозвучала неестественно. Не «что произошло?», не «тебя пытались ограбить?», а именно «обидел», словно речь шла о детской ссоре.
— Кто-то дёргал дверь, — сказала Вера.
— Твою?
— Мою.
Игорь нахмурился.
— Может, ошиблись этажом.
— Может.
— Я ничего не слышал.
Полицейский посмотрел на него.
— А вы почему вышли?
— Голоса услышал.
Игорь отвечал быстро, но вполне спокойно.
Вера вдруг вспомнила, что несколько минут назад шаги за дверью пошли вниз по лестнице. Если тот человек действительно спустился только на один этаж, он вполне мог сейчас стоять перед ней в домашней футболке и изображать удивление.
Но говорить это при всех она не стала.
Когда полицейские ушли, Игорь задержался.
— Вер, если страшно, могу у тебя посидеть.
— Не надо.
— Ну чего ты? Серьёзно. Я рядом.
— Я сказала, не надо.
Он поджал губы.
— Хорошо. Если что, звони.
— Игорь.
Он уже повернулся к лестнице.
— Что?
— Ты писал мне десять минут назад.
— Ну.
— А до этого с другого номера не писал?
На его лице мелькнуло что-то очень короткое. Может быть, удивление. А может, Вера уже видела подозрительное там, где его не было.
— С какого ещё номера?
Она показала сообщение.
Игорь прочитал.
— Первый раз вижу.
— Понятно.
— Может, ошиблись.
Сегодня всё почему-то было «может, ошиблись».
Игорь пожелал ей спокойной ночи и спустился к себе.
Вера закрыла дверь на оба замка и придвинула к ней табурет. Потом сама рассердилась на себя и убрала его обратно на кухню.
До утра она почти не спала.
Степан Ильич действительно ждал её у больничной ограды.
Сегодня возле него не было стаканчика. Мужчина стоял, засунув руки в карманы старой куртки, и смотрел в сторону остановки.
Увидев Веру, сразу спросил:
— Доехала?
— Доехала.
— Никого не встретила?
— Встретила.
Она остановилась перед ним.
— И теперь вы мне всё расскажете.
Степан Ильич помолчал.
— Расскажу.
— Только нормально. Без загадок.
— Я и вчера без загадок говорил. Времени не было.
— На что не было времени?
Он посмотрел на проходную.
— Давай не здесь.
Они отошли к небольшому скверу возле хозяйственного корпуса. Вера впервые за всё время села со Степаном Ильичом на одну скамейку.
— Твоего соседа Игорем зовут?
Она повернула голову.
— Откуда вы знаете?
— Значит, правильно услышал.
— Где?
— Здесь. Три дня назад.
Степан Ильич рассказал, что несколько вечеров подряд видел Игоря возле больницы. Сначала не обратил внимания. Люди кого только ни ждут у проходной. Но Игорь не входил внутрь, не звонил никому и почти всё время смотрел на двери приёмного отделения.
Позавчера к нему подошёл второй мужчина. Лет тридцати пяти, коренастый, в тёмной куртке.
Они курили в нескольких метрах от Степана Ильича и говорили вполголоса.
— Я специально не слушал, — сказал он. — Мне чужие разговоры без надобности. Потом услышал твоё имя.
Вера почувствовала, как пальцы крепче сжали ремешок сумки.
— Что именно?
— Один спросил: «Вера сегодня до десяти?» Твой сосед ответил: «Если не задержат».
— Дальше?
— Я решил, родственники. Или друзья. Потом второй спрашивает: «Она опять через сквер идёт?»
— Через какой сквер?
— У вас там, возле старых гаражей, наверное.
Именно там проходила её привычная дорога от остановки домой.
— И что ответил Игорь?
Степан Ильич тяжело вздохнул.
— Сказал, что почти всегда.
Вера молчала.
— Вчера они снова пришли, — продолжил он. — Уже ближе к вечеру. Поругались. Не сильно, но я слышал. Второй говорит: «Я сумку дёрну и всё». А Игорь ему: «Не договаривались. Только напугать». Тот засмеялся. Потом сказал что-то вроде: «Если заорёт, придержишь».
— Подождите.
Вера повернулась к нему всем корпусом.
— Как это «только напугать»?
— Вот это я и хотел понять. Не успел. Они разошлись. Второй пошёл в сторону остановки, Игорь остался. А потом ты вышла.
— Почему вы не позвали охранника?
— Позвал.
— И?
Степан Ильич усмехнулся без веселья.
— Сказал ему, что двое мужчин что-то затевают возле остановки. Он спросил: «Они кого-нибудь бьют?» Я говорю: «Пока нет». Он руками развёл.
Вера знала ночного охранника достаточно хорошо, чтобы поверить.
— В полицию?
— А что я им скажу? Что два человека разговаривали? Один хотел напугать какую-то Веру? Пока дозвонишься, ты уже домой пойдёшь. Поэтому дождался тебя.
— Вы видели второго мужчину хорошо?
— Хорошо.
— Узнаете?
— Думаю, да.
Вера достала телефон.
— Тогда пойдёмте.
— Куда?
— В больницу. Там камеры.
Степан Ильич нахмурился.
— Меня внутрь не особенно любят пускать.
— Сегодня полюбят.
На записи с камеры у проходной Игоря нашли почти сразу.
Он стоял в стороне от входа, несколько раз смотрел на телефон, отходил к киоску и возвращался.
Рядом действительно появился второй мужчина.
Камера снимала сверху, лица были неидеальны, но Степан Ильич уверенно ткнул пальцем в экран:
— Этот.
Начальник охраны Валерий Павлович перемотал запись.
— Так они минут сорок здесь торчали.
— Можно сохранить? — спросила Вера.
— Для полиции сделаем.
— Полиция ночью уже приезжала.
Валерий Павлович перестал шутить.
Через час Вера снова давала объяснения, теперь уже в отделе.
Она рассказала про предупреждение Степана Ильича, про Игоря в автобусе, про неизвестное сообщение, про дверную ручку.
Полицейский, сидевший напротив, несколько раз уточнил время.
— С соседом отношения были?
— Какие?
— Близкие.
— Нет.
— Ухаживал?
Вера задумалась.
Игорь несколько раз предлагал помочь донести сумки. Однажды звал на кофе. Потом на шашлыки с друзьями. Она отказывалась без особого значения, просто не хотела.
На Новый год он принёс ей коробку конфет.
Она тогда сказала:
— Игорь, спасибо, но давай без подарков.
Он засмеялся:
— Да какие это подарки? Соседская гуманитарная помощь.
Вера оставила конфеты на работе.
— Наверное, пытался, — сказала она. — Но ничего серьёзного.
— Номер ваш у него есть?
— Есть общий чат подъезда.
— То есть получить мог.
Степана Ильича опросили отдельно.
После этого Веру отпустили на работу и попросили пока не вступать с Игорем в разговоры.
Она вошла в приёмное отделение с сорокаминутным опозданием. Старшая медсестра Ольга Николаевна встретила её необычно молча.
— Мне Валерий сказал, — наконец произнесла она.
— Быстро новости разносятся.
— Это больница. Здесь рентген иногда медленнее слухов работает.
Вера впервые за утро улыбнулась.
Ольга Николаевна тут же поставила перед ней кружку.
— Садись.
— Мне работать надо.
— Пять минут мир без тебя переживёт.
Вера села.
— Ты сегодня домой одна не поедешь.
— Ольга Николаевна…
— Даже не начинай. У меня муж после смены подъедет, завезём.
— Не надо.
— Я сказала не для обсуждения.
Обычно такая командирская манера раздражала Веру. Сегодня спорить не хотелось.
Ближе к обеду позвонила сестра.
Света сразу услышала что-то по голосу.
— Ты чего такая?
— Нормальная.
— Вера.
— Что?
— Я тебя тридцать лет знаю. У тебя «нормальная» сейчас как у врача перед фразой «есть небольшие изменения».
Пришлось рассказать.
Света долго молчала.
— Почему ты мне ночью не позвонила?
— Потому что ты в роддоме на сохранении.
— И что? У меня телефон от беременности не отобрали.
— Тебе нервничать нельзя.
— А тебе, значит, можно сидеть одной и слушать, как кто-то дверь открывает?
— Не открывает. Ручку дёргал.
— Огромная разница.
— Свет.
— Всё, молчу. Но вечером едешь ко мне домой. Серёжа тебя встретит.
— У вас ремонт.
— У нас диван.
— Там строительная пыль.
— Вера, если ты сейчас начнёшь выбирать между маньяком и строительной пылью, я приеду и сама тебя стукну.
— Ты из роддома никуда не приедешь.
— Вот поэтому соглашайся.
После разговора Вера почувствовала себя немного спокойнее. Не потому, что опасность исчезла, а потому, что ей больше не приходилось одной решать, насколько серьёзно к ней относиться.
Около трёх часов ей позвонили из полиции.
Игоря нашли дома.
Второго мужчину тоже установили. Его звали Денисом. Он приходился Игорю двоюродным братом.
— Вам имя что-нибудь говорит?
— Нет.
— Фотографию сможете посмотреть?
Вера согласилась.
Лицо Дениса показалось смутно знакомым.
Потом она вспомнила.
— Он был у нас.
— Где?
— В приёмном отделении. Наверное, недели три назад. Рассёк ладонь.
В памяти всплыл шумный мужчина, который возмущался очередью, хотя перед ним сидела женщина с сильным кровотечением. Вера тогда попросила его подождать.
Денис всё шутил:
— Сестра, ну я же кровью истекаю.
Хотя на салфетке была небольшая красная полоска.
Перед уходом он спросил, до скольких Вера работает.
Она ответила машинально:
— До конца смены.
Тогда это показалось обычной болтовнёй.
Теперь стало неприятно.
Вечером её действительно отвёз муж Ольги Николаевны.
У подъезда стояла полицейская машина.
— Может, подождём? — предложил он.
— Подождём.
Через несколько минут из подъезда вышли двое сотрудников, а вместе с ними Игорь.
Он увидел Веру через лобовое стекло.
Даже с расстояния было заметно, как он изменился в лице.
Шагнул в сторону машины, но полицейский остановил его рукой.
Вера отвернулась.
Ночевала она у Светы с Сергеем.
Ремонт действительно оказался в самом разгаре. В коридоре стояли мешки со смесью, в комнате не было плинтусов, а диван пришлось освобождать от рулонов обоев.
Сергей постелил ей бельё и спросил:
— Чай?
— Давай.
Он ничего не расспрашивал, и Вера была ему за это благодарна.
Телефон лежал экраном вниз.
Около полуночи пришло сообщение от Игоря.
«Вер, пожалуйста, не думай невесть что. Это дебильная история, я всё объясню».
Вера сделала снимок экрана и переслала сотруднику, который оставил ей номер.
Через минуту пришло второе:
«Я не хотел, чтобы тебе сделали что-то плохое».
И третье:
«Не отвечай Денису, если он напишет».
Сергей увидел её лицо.
— Он?
Вера кивнула.
— Не отвечай.
— Я и не собираюсь.
Но больше всего её задела фраза: «Я не хотел, чтобы тебе сделали что-то плохое».
Не «ничего не знаю».
Не «это ошибка».
Именно не хотел.
На следующий день выяснилось, что неизвестный номер принадлежал Денису.
Как он объяснил, номер Веры ему дал Игорь.
Смысл всей затеи оказался настолько нелепым, что сначала Вера решила, будто полицейский что-то недоговаривает.
Игорь несколько месяцев пытался привлечь её внимание.
Ничего страшного в этом не было бы, если бы он умел принимать отказ.
Но каждый отказ он объяснял себе по-своему.
Вера не пошла пить кофе, потому что устала.
Не согласилась на шашлыки, потому что была занята.
Не захотела, чтобы он её провожал, потому что привыкла всё делать сама.
Игорь говорил Денису, что Вера «слишком самостоятельная» и ей просто нужен случай, когда она увидит в нём мужчину, на которого можно положиться.
Денис предложил этот случай устроить.
План первоначально был идиотским, но не преступным.
Денис должен был вечером выйти навстречу Вере у сквера, заговорить грубо, схватить за рукав. Игорь появился бы следом, вмешался и проводил её домой.
— Они что, кино пересмотрели? — спросила Вера.
Полицейский пожал плечами.
— Я вам пересказываю их объяснения.
— А сумка?
Вот здесь всё переставало быть глупой постановкой.
У Дениса были долги.
За день до намеченного вечера он сказал Игорю, что заодно можно выхватить у Веры сумку. Игорь отказался. Они поссорились.
Но отменить затею Игорь тоже не решился.
Он уверял, что хотел лично находиться рядом и остановить Дениса, если тот полезет дальше условленного.
Именно поэтому он ждал Веру возле больницы.
Именно поэтому так настойчиво предлагал проводить.
А когда она неожиданно объявила, что едет через центр, запаниковал.
— То есть он знал, что его брат собирается меня грабить, но мне ничего не сказал?
— По его словам, не верил, что тот действительно это сделает.
— Очень удобно.
— С этим разберутся.
Денис после сорванного плана решил поехать к дому сам. Номер Веры был у него. Первое сообщение отправил он.
В подъезд тоже заходил он.
Домовая камера показала мужчину в капюшоне. На записи было видно, как он поднялся по лестнице, потому что лифтом пользоваться не стал. Через четыре минуты вышел.
— А зачем он приходил?
— Говорит, хотел поговорить с Игорем.
— На моём этаже?
— Вот это как раз выясняем.
Позже Денис признал, что хотел проверить, действительно ли Вера вернулась домой. Зачем трогал ручку, объяснить внятно не смог. То говорил, что перепутал дверь, то что хотел постучать.
Вера слушала всё это и никак не могла избавиться от ощущения абсурда.
Её могли ограбить или толкнуть на морозной дорожке не из-за старой вражды, не из-за денег, не из-за какой-то тайны.
Просто одному взрослому мужчине пришло в голову организовать спектакль, чтобы понравиться женщине.
А второму понадобились деньги, и он решил немного изменить сценарий.
— Я могу с Игорем поговорить? — спросила Вера.
— Сейчас лучше не надо.
— Я не собираюсь выяснять отношения. Хочу услышать одну вещь.
Через несколько дней такой разговор всё-таки состоялся.
Не дома и не в подъезде.
Игорь ждал возле отдела вместе с адвокатом. Увидев Веру, подошёл, остановившись в нескольких шагах.
Выглядел он хуже обычного. Небритый, куртка застёгнута неправильно, под глазами тёмные круги.
— Вер.
Она ничего не сказала.
— Я понимаю, как это выглядит.
— Вот эту фразу лучше не надо.
Он кивнул.
— Хорошо.
Несколько секунд оба молчали.
— Зачем? — спросила она.
— Я идиот.
— Это я уже знаю. Зачем?
Игорь потёр ладонью лицо.
— Ты вообще меня не замечала.
— Я тебя замечала. Мы здоровались каждый день.
— Я не про это.
— Я знаю, про что ты.
Он посмотрел в сторону.
— Денис сказал, что можно просто… создать ситуацию.
— В которой мне станет страшно.
— Он не должен был ничего тебе делать.
— А что должен был?
— Подойти. Пристать. Я бы вмешался.
— То есть я должна была испугаться, а потом быть тебе благодарна.
Игорь поморщился.
— Когда ты так говоришь…
— А как это ещё говорить?
— Я понимаю.
— Нет. Я как раз хотела узнать, понимаешь ли ты. Когда Денис сказал про сумку, почему ты не пришёл ко мне и не предупредил?
Игорь долго не отвечал.
— Потому что всё уже зашло слишком далеко.
— Это не ответ.
— Потому что мне было стыдно.
Вот это прозвучало правдоподобно.
Вера даже перестала злиться на несколько секунд.
Не раскаяние остановило его. Не забота о ней.
Он просто не хотел признаться, какую глупость затеял.
— Ты предпочёл рискнуть мной, лишь бы не выглядеть идиотом.
Игорь тихо сказал:
— Да.
Вера кивнула.
Этого ей было достаточно.
Она не произнесла никакой речи и не потребовала обещаний.
Просто ушла.
В подъезде после случившегося Вера сменила замки. Несколько недель возвращалась домой только по освещённой улице. Иногда её встречал Сергей, иногда коллеги подвозили после поздней смены.
Игорь почти сразу съехал.
Квартира принадлежала его тётке, и после того, как история дошла до семьи, та попросила его пожить в другом месте. Что происходило дальше с проверкой и какие решения приняли по Денису и Игорю, Вера знала только в общих чертах. Её ещё несколько раз вызывали дать объяснения.
Ей этого хватало.
Гораздо сложнее оказалось перестать оглядываться.
Однажды в магазине мужчина случайно оказался за ней в трёх отделах подряд, и Вера бросила корзину, вышла на улицу и только там увидела, как он встретился у входа с женой и ребёнком.
Она стояла возле витрины, злилась на себя и одновременно понимала, что приказать себе «не бояться» невозможно.
На работе было легче.
Там всё подчинялось понятным правилам. Давление измеряется. Температура измеряется. Рана либо кровит, либо нет. Если человеку плохо, ты знаешь, что делать дальше.
Со страхом таких инструкций не существовало.
Степан Ильич снова сидел у ограды.
Вера несколько дней не подходила к нему специально. Не из неблагодарности. Она просто не знала, как теперь себя вести.
Раньше всё было просто: она покупала человеку еду.
Теперь получалось, что этот человек спас её от неизвестно каких последствий.
На четвёртый день она всё-таки подошла.
В руках у неё был пакет.
— Опять пирожки? — спросил он.
— Сегодня бутерброды.
— Повышение уровня.
Она протянула пакет.
Степан Ильич взял один бутерброд и вернул остальное.
— Мне одного хватит.
— Берите.
— Вера Сергеевна.
Она удивилась.
— Откуда отчество знаете?
— На бейдже видел.
— А я думала, вы невнимательный.
— Я как раз слишком внимательный. Работа теперь такая.
— Какая работа?
Он обвёл рукой парапет.
— Сидеть.
Вера села рядом.
— Я хочу вам помочь.
— Вот этого я и боялся.
— Почему?
— Потому что теперь ты считаешь, будто должна.
— Я действительно должна.
— Нет.
— Вы меня предупредили.
— И что?
— Возможно, спасли.
Степан Ильич нахмурился.
— Слушай. Ты мне полгода еду приносила. Я однажды увидел, что тебе грозит беда, и сказал. Это не банковский кредит. Проценты считать не надо.
— Я не про проценты.
— А похоже.
Вера усмехнулась.
— Упрямый вы.
— Есть немного.
Она помолчала.
— Документы у вас есть?
Он сразу насторожился.
— Началось.
— Я серьёзно.
— Паспорт есть.
— А ночуете где?
— Где придётся.
— При больнице работает социальный кабинет. Там помогают с временным размещением.
— Знаю я эти кабинеты.
— Откуда?
— Был.
— И?
— Не понравилось.
— Что именно?
Степан Ильич посмотрел на неё.
— То, что все сразу знают, как мне надо жить.
Вера замолчала.
Это было неприятно слышать, потому что именно этим она сейчас и занималась.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда что вам нужно?
Он явно не ожидал вопроса.
— Сейчас?
— Вообще.
Степан Ильич задумался.
— Заряжать телефон негде нормально.
— Телефон у вас есть?
Он достал из кармана старенький аппарат с треснутым уголком.
— Есть.
— Это решаемо.
На следующий день Вера принесла небольшой внешний аккумулятор, который несколько лет лежал у неё дома.
Степан Ильич внимательно осмотрел его.
— Это подарок или гуманитарная операция?
— Аренда.
— На какой срок?
— Пока не надоест.
— Тогда беру.
Так они и договорились.
Потом выяснилось, что Степан Ильич совсем не собирался всю жизнь сидеть возле больницы.
Когда-то он работал слесарем на ремонтной базе. После сокращения перебивался случайными заработками. С жильём всё развалилось не в один день. Сначала задолжал за комнату, потом поссорился с хозяином, потом несколько месяцев жил у знакомого, затем знакомый продал квартиру.
Никакой одной красивой причины его бездомности не существовало.
Было много маленьких неудачных решений, несколько чужих и несколько собственных.
— А родственники?
— Есть дочь.
— Она знает?
— Что я живу вот так? Нет.
— Почему?
— Потому что я ей наврал.
— Что работаете?
— Что живу у приятеля в области.
— И долго собираетесь?
— Врать?
— Да.
Он задумался.
— Видимо, пока хватает фантазии.
Вера не стала говорить, что он неправ.
Через неделю Степан Ильич сам попросил:
— Этот твой кабинет когда работает?
Она сделала вид, что вопрос совершенно обычный.
— До пяти.
— Если я приду, ты со мной пойдёшь?
— Пойду.
— Только не разговаривай за меня.
— Договорились.
В социальном кабинете он почти всё говорил сам.
Оказалось, существовало место во временном центре, но нужно было пройти несколько формальностей и обследование.
Степан Ильич после первого разговора хотел уйти.
— Я же говорил, — проворчал он в коридоре. — Бумага на бумаге.
— Хотите уйти?
— Хочу.
— Тогда идите.
Он подозрительно посмотрел на неё.
— Не будешь уговаривать?
— Вы просили не решать за вас.
— Хитрая.
— Работа такая.
Он постоял ещё немного и вернулся в кабинет.
Через две недели возле ограды его не оказалось.
Вера заметила это только вечером, уже выйдя за ворота.
Парапет был пуст.
Она поймала себя на том, что ищет глазами знакомую седую голову.
На следующий день Степана Ильича тоже не было.
На третий он позвонил сам.
— Аккумулятор твой у меня.
— Пользуйтесь.
— Я теперь в центре. Тут розетки есть.
— Как устроились?
— Кровать скрипит.
— Это главная проблема?
— Пока да.
— Значит, неплохо.
— Не радуйся заранее. Я ещё могу сбежать.
— Можете.
— Ты опять не уговариваешь.
— Я обучаемая.
Он хмыкнул.
Перед тем как отключиться, спросил:
— Домой нормально ходишь?
Вера посмотрела на вечерний коридор приёмного отделения. За дверью санитар катал пустую кушетку. Ольга Николаевна спорила с кем-то по телефону. Из процедурной пахло антисептиком.
— Хожу.
— Не через центр каждый раз?
— Уже нет.
— Вот и хорошо.
Через месяц Степан Ильич пришёл к больнице снова.
Выглядел почти так же, только был чисто выбрит и вместо старой куртки носил простую тёмно-синюю.
Вера увидела его из окна и выбежала во двор.
— Вы чего здесь?
— Хорошее приветствие.
— Я думала, опять на парапет.
— Нет. Документы принёс в отдел кадров.
— В какой отдел кадров?
Он кивнул на корпус.
— Валерий Павлович сказал, у них в хозяйственной службе человек нужен. Пока на полставки. Посмотрим.
Вера рассмеялась.
— Так вы теперь мой коллега?
— Не преувеличивай. Ты людей лечишь, я буду следить, чтобы тележки не исчезали.
— Это у нас иногда сложнее.
Степан Ильич протянул ей внешний аккумулятор.
— Держи.
— Оставьте.
— Здесь розетки есть.
Она взяла.
Он уже собирался уходить, когда Вера спросила:
— Степан Ильич.
— Что?
— Вы тогда правда не знали, что они собирались делать?
— Правда.
— И всё равно предупредили.
Он пожал плечами.
— А что мне было делать? Сидеть и ждать, чем закончится?
Вера посмотрела на него.
Потом на знакомую дорогу к остановке.
— У меня сегодня смена до десяти.
— Сочувствую.
— Пирожок будете?
— С картошкой?
— Если останутся.
— Тогда один.
В десять вечера Вера вышла из больницы.
Степана Ильича у ограды уже не было. Он закончил раньше.
Возле киоска оставались два пирожка с картошкой.
Вера купила оба.
Один съела по дороге к остановке.
Второй положила в сумку.
Подошёл её обычный автобус.
Вера поднялась в салон, приложила карту и села у окна.
Когда автобус свернул не к центру, а по привычному маршруту, она заметила это, посмотрела на тёмные улицы и просто поехала дальше.
