Галина Борисовна собиралась к морю так, будто побережье собиралось закрыться на неопределённый срок и лично попросило её обеспечить себя всем необходимым.
Большой чемодан лежал раскрытым на диване три дня. В первый день туда легли вещи обязательные: купальники, бельё, халат, тапочки. Во второй — вещи разумные: ветровка на случай похолодания, закрытые туфли на случай ресторана, аптечка на случай всего. Потом появились маленький дорожный утюг, складной фен, удлинитель, набор ниток сорока оттенков, электрический отпариватель размером с чайник и три платья. Одно было «на вечер», другое — «если пригласят», третье — «вдруг первое помнётся».
Дочь напомнила, что мать едет в посёлок, где главный ресторан называется «У Серёги», а меню пишут на школьной доске. Галина Борисовна защёлкнула чемодан, села на крышку и попросила не портить отпуск заранее. В поезде чемодан не вошёл под нижнюю полку. Проводник позвал соседа из третьего купе, сосед — ещё одного мужчину, и втроём они уложили багаж наверх. Всю ночь Галина просыпалась от каждого стука колёс и проверяла, не сдвинулась ли конструкция. Чемодан лежал над ней, как тяжёлое обещание хорошо отдохнуть.
В приморском гостевом доме выяснилось, что из-за ошибки бронирования первые четыре ночи придётся делить номер с другой женщиной. Хозяйка Валентина обещала потом расселить их по отдельности и сразу сообщила, что в шкафу всего шесть вешалок. Галина Борисовна поняла, что отпуск начался с ущемления прав.
Соседку звали Надежда Михайловна. Она приехала на час раньше, уже успела принять душ и занять одну полку в шкафу. Её багаж состоял из мягкой сумки, соломенной шляпы и пакета с абрикосами. На спинке стула висел синий сарафан.
Оглядев номер, Галина Борисовна спросила, где остальное. Надежда Михайловна решила, что речь о полотенцах, и показала ванную. Когда выяснилось, что вопрос касается одежды, она пожала плечами: два сарафана, шорты, кофта, купальник. Один сарафан на ней, второй сохнет. Стирать она собиралась по вечерам.
Галина не стала спорить. Люди, которые едут к морю с одной сумкой, обычно либо молоды, либо забывчивы. Надежда не была ни тем ни другим, поэтому оставалось подозревать легкомыслие.
Разбор чемодана занял почти час. Платья требовали плечиков, ветровка — отдельного крючка, брюки нельзя было складывать пополам. В итоге все шесть вешалок заняла Галина, а Надеждин синий сарафан остался на стуле.
До моря было семь минут. Надежда переоделась, взяла полотенце и предложила идти вместе. Галина посмотрела на помятый после поезда льняной костюм. В таком виде выходить на набережную она не могла, даже если набережная пока ничего от неё не требовала. Сначала надо было погладить.
Дорожный утюг оказался рассчитан на людей, которые гладят носовые платки. Он нагревался медленно, остывал быстро и оставлял на льне блестящие полосы. Галина переставляла удлинитель, сбрызгивала ткань водой и под конец решила надеть другое. Когда вышла из номера, Надежда уже вернулась с моря, загорелая на полтона и с двумя персиками. Она сообщила, что вода тёплая и до одиннадцати людей почти не было. На часах стояло одиннадцать двадцать.
На пляже свободные места остались только рядом с детским батутом. Пока Галина раскладывала полотенце, крем, книгу, воду, салфетки и чехол для мокрого купальника, солнце ушло за облако. Купаться она не пошла: сумку без присмотра оставлять нельзя.
Во второй день Надежда ушла на утренний рынок. Галина собиралась с ней, но не могла решить, что надеть. Белые брюки были слишком нарядными для рынка, шорты — слишком домашними, зелёное платье требовало других босоножек. Пока она выбрала хлопковую юбку, Надежда вернулась с сыром, зеленью и рассказом о рыбаке, который продал барабульку дешевле, потому что она не торговалась.
Галина удивилась: как можно не торговаться на рынке? Надежда ответила, что спросила цену, услышала её и согласилась. К вечеру Галина решила выгулять платье «на ресторан». Валентина объяснила дорогу к кафе «Белый парус». Название звучало многообещающе. Галина надела светлое платье, серьги, закрытые туфли и взяла маленькую сумочку. Надежда пошла следом в синем сарафане и шлёпанцах.
«Белый парус» оказался открытой верандой у автобусной остановки. Белым был только пластиковый тент. Официантка принесла меню в прозрачном файле и предупредила, что мидии закончились, форель будет через час, а из десертов осталась вафля.
Галина сидела очень прямо. Закрытые туфли натирали, платье прилипало к спине, а за соседним столом мужчина ел чебурек руками и смотрел на неё с уважением, будто она пришла вручать награду.
Надежда заказала жареную ставриду и компот. Галина выбрала салат с креветками. Креветки оказались четырьмя маленькими запятыми среди капусты. Когда мимо проехал автобус, ветер поднял пыль и одна салфетка приклеилась к Галининой туфле.
Надежда спокойно сняла салфетку и сказала, что платье красивое. От отсутствия ехидства стало ещё досаднее.
На третий день пошёл дождь. Галина торжествующе достала ветровку. Надежда надела кофту и купила у хозяйки прозрачный дождевик за сто рублей. Ветровка оказалась слишком плотной: через десять минут Галина вспотела так, будто сама обеспечивала влажность побережья. Но снять её не позволяла принципиальность.
Они пошли на экскурсию к водопаду. Экскурсовод предупреждал, что тропа мокрая. Галина надела закрытые туфли, предназначенные для ресторана: другой подходящей обуви она не взяла, потому что кроссовки занимали много места. Через полчаса подошвы покрылись красной глиной, а на правой туфле отклеился декоративный бантик. Надежда шла в старых сандалиях и время от времени подавала руку, не комментируя.
У водопада группа полезла на камни. Галина осталась охранять сумки. На общей фотографии все стояли у воды, а она виднелась в углу рядом с рюкзаками.
Вечером Галина чистила туфли зубной щёткой, пока Надежда сидела на балконе и слушала дождь. Во дворе разговаривали соседи, но Галине надо было досушить обувь и проверить, не отсырели ли таблетки.
На четвёртый день Валентина сообщила, что свободный отдельный номер готов. Галина ждала этого с приезда, но почему-то не обрадовалась. В отдельном номере был большой шкаф и восемь вешалок. Она могла разместить всё правильно.
Надежда начала складывать свою сумку. На это ушло три минуты.
Надежда спросила, переезжает ли она. Галина посмотрела на распахнутый чемодан, по которому снова расползались вещи. Чтобы перенести их в соседний корпус, требовалось упаковать утюг, аптечку, платья, обувь и удлинитель, а потом всё снова разобрать. До заката оставалось два часа. Она решила переехать завтра: сегодня уже поздно.
С Надеждой они постепенно привыкли друг к другу. Галина выяснила, что соседка не так беспечна, как выглядит. Она просто заранее решила, чем готова поступиться. Надежда забывала зарядить телефон, теряла ключи и однажды пришла на пляж без полотенца. Зато никогда не возвращалась в номер из-за неправильно выбранной одежды. Ключи приносила хозяйка, полотенце продавалось в киоске, и мир почему-то не рушился.
Галина, напротив, ничего не забывала. Она знала, где лежит пластырь, запасная батарейка, булавка и средство от укусов. Отдыхающие начали обращаться к ней как к передвижному хозяйственному отделу. Валентина попросила нитку, сосед — таблетку от изжоги, Надежда — булавку. Галина выдавала всё быстро и с лёгким превосходством: наконец чемодан приносил пользу.
Но к концу недели она обнаружила, что почти не купалась утром, не видела рынок до жары и ни разу не дошла до старого маяка. Каждый день находилась причина: надо было дождаться глажки, просушить вещи, не оставить открытым чемодан, выбрать одежду для прогулки, убрать одежду после прогулки.
Особенно обидно стало в день морского праздника. На набережной обещали музыку и лодки с огнями. Галина заранее выбрала второе вечернее платье, но обнаружила на подоле маленькое пятно. Пятно видела только она, однако этого было достаточно. Средство для стирки оставило светлый круг. Пришлось замачивать платье целиком.
Надежда уже стояла у двери в своём синем сарафане. Сарафан за неделю выцвел, на подоле появилось пятнышко от персика, которое соседка даже не пыталась победить. Надежда предложила идти как есть: на набережной всё равно будет темно.
Галина посмотрела на мокрое платье, затем на третье, слишком торжественное для набережной. Можно было надеть его. Потом пришлось бы следить, чтобы никто не пролил вино, не наступил на подол и не сел рядом с мороженым. В шкафу висел простой хлопковый сарафан, купленный два года назад для дома. Она взяла его в последний момент «ходить в номере».
Сарафан не требовал утюга. Он был немного широк и совершенно ни к чему не обязывал.
На празднике оказалось тесно, шумно и весело. Женщины ели горячую кукурузу, стоя у парапета. Надежда разлила лимонад на собственные босоножки, вытерла их салфеткой и продолжила смотреть на лодки. Когда началась музыка, отдыхающие стали танцевать прямо на площади.
Надежда потянула её за локоть. Галина отказалась. Через минуту сказала, что только один танец. Через три танцевала с Валентиной и мужчиной, который в «Белом парусе» ел чебурек. Он оказался учителем географии из Орла.
Вернулись поздно. В номере пахло мокрым платьем и морем. Галина посмотрела на чемодан. Три нарядные вещи так и не дождались подходящего случая, зато простой сарафан был в песке, пах дымом от набережной и тёплой кукурузой.
В последний день Надежда предложила дойти до маяка на рассвете. Галина по привычке спросила, какая там дорога и что надеть. Потом сама рассмеялась.
Она вышла в том же сарафане, не прогладив его после вчерашнего. Взяла только телефон, ключ и бутылку воды. Уже на улице вспомнила про крем, кепку, пластырь, салфетки и зарядное устройство. Остановилась у калитки.
Надежда ждала, не подсказывая решения.
Галина вернулась только за кремом. Остальное оставила в комнате вместе с чемоданом, который был готов ко всему, кроме того, что хозяйка уйдёт налегке.
У маяка они встретили солнце. На обратной дороге Галина купила два пирожка и впервые не спросила ни состава, ни срока хранения.
В поезде чемодан снова не вошёл под полку. Проводник позвал мужчину из соседнего купе. Пока они устраивали багаж наверху, Галина держала мягкую сумку Надежды.
Галина сказала, что в следующий раз возьмёт меньше. На вопрос Надежды, насколько именно, посмотрела на тяжёлый чемодан и пообещала оставить утюг. Надежда кивнула серьёзно, будто это уже было большое путешествие.
