Павел Ильич хотел отметить день рождения спокойно: собрать друзей на даче, пожарить мясо, посидеть до темноты. Ошибку он совершил за неделю до праздника, когда спросил в общем чате, кто возьмётся за шашлык.
Первым ответил Борис: «Если угли мои — сделаю». Через минуту Андрей написал, что готов жарить, но мясо следует купить заранее и выдержать при правильной температуре. Вадим прислал голосовое сообщение на две минуты сорок секунд. Из него следовало, что шашлык нельзя «поручать», к нему надо относиться как к процессу, а мясо после укладки на шампур запрещено трогать до нужного момента.
Павел Ильич прочитал сообщения и решил, что люди сами договорятся. Его жена Лариса, прожившая с ним тридцать шесть лет, попросила не надеяться на чудо в собственный день рождения.
Борис признавал только берёзовые дрова. Готовый уголь называл «чёрными таблетками для ленивых». Он привёз в багажнике поленья, топор и мешок щепы, которую сушил на балконе. Андрей появился с цифровым термометром, электронными весами и пластиковыми контейнерами, подписанными маркером: «шея», «лук», «контрольная партия». Вадим принёс старый мангал из толстого металла. Он утверждал, что современная тонкая сталь не держит характер жара.
Первые пять минут мужчины вежливо рассматривали имущество друг друга. Потом Борис спросил, зачем термометр человеку с глазами. Андрей поинтересовался, каким образом берёза отменяет физику. Вадим постучал по Борисову мангалу и сказал, что на такой жести можно только сушить носки.
Павел попытался примирить друзей. У него на участке стоял собственный мангал, ещё один можно было взять у соседа, а третий Вадим привёз сам. Значит, каждый приготовит свою партию, гости сравнят, и никто не обидится.
Лариса отвела мужа в сторону и спросила, зачем он превращает день рождения в отраслевую выставку. Павел ответил, что мужчинам надо дать занятие. Жена посмотрела на три мангала, топор, весы и коробку металлических щупов, затем пожелала ему приятного занятия.
Гости ещё только собирались, а соревнование уже началось. Борис разложил поленья по толщине и запретил брать газету для розжига: типографская краска якобы портит вкус. Андрей использовал готовый уголь и электрический стартер, который включил через удлинитель. Борис назвал это реанимацией покойника. Вадим разжёг огонь сухой виноградной лозой, привезённой из отпуска три года назад, и попросил всех отойти, чтобы не нарушать тягу.
Каждый мангал стоял в своём углу площадки. Павел ходил между ними с тарелками, салфетками и выражением администратора международных переговоров. Он договорился, что партии будут готовы примерно одновременно. Борис пообещал мясо через сорок минут, Андрей — через пятьдесят две, Вадим сказал: «Когда будет готово, тогда и будет».
К двум часам приехали остальные гости. На столе стояли овощи, зелень и хлеб. Лариса намеренно не подала ничего сытного: муж обещал шашлык. Молчаливая соседка Нина Фёдоровна принесла поднос бутербродов с сыром и огурцом. Лариса хотела убрать их до горячего, но Нина поставила поднос в дальнем конце стола и накрыла полотенцем. Она знала мужчин дольше многих присутствующих и не доверяла торжественным обещаниям возле открытого огня.
Борис первым нанизал мясо. Куски были крупные, лук он стряхивал, считая, что тот сгорит. Андрей взвешивал каждый шампур, добиваясь одинаковой массы. Вадим нанизывал молча и очень медленно, оставляя между кусками промежутки. Когда Павел предложил помощь, трое одновременно отказались.
Гости начали с овощей. Через двадцать минут дети съели весь хлеб. Лариса открыла вторую буханку. Мужчины у мангалов продолжали спорить о высоте шампура над углями.
Андрей измерил температуру над своим мангалом и сообщил: двести восемьдесят градусов. Борис спросил, в каких именно единицах измеряется вкус. Андрей ответил, что вкус измеряется отсутствием сырого мяса. Вадим потребовал не разговаривать над его мангалом: при речи человек выдыхает влагу.
Павел решил проверить готовность. Он подошёл к Борису, но тот закрыл мангал собой. У Андрея каждый шампур имел номер и время закладки, вмешательство нарушало протокол. Вадим вообще не позволил заходить с подветренной стороны.
К трём часам гости перешли на помидоры. Нина Фёдоровна молча сняла полотенце с бутербродов. Сначала к подносу подошли дети, затем женщины, потом пожилой дядя Ларисы, который сообщил, что в его возрасте нельзя ждать, пока мужчины закончат науку. Павел сделал вид, что не заметил.
Первая партия Бориса подгорела снаружи. Он объяснил это неправильным ветром: сосед открыл калитку, и тяга изменилась. Внутри некоторые куски оставались розовыми. Лариса отправила их обратно на угли. Борис возмутился: повторный жар разрушит сок. Она ответила, что сок, возможно, и сохранится, но гостей хотелось бы сохранить тоже.
У Андрея всё выглядело лучше. Он проверял каждый кусок щупом, поэтому мясо готовилось неравномерно: пока измерял последний шампур, первый остывал на тарелке. Вадим по-прежнему не переворачивал свою партию. Он ждал «момента, когда мясо само отпустит металл». Павел смотрел на шампуры и подозревал, что мясо ничего отпускать не собирается.
Над участком собрались тучи. Лариса предложила мужчинам ускориться. Борис заявил, что шашлык не подчиняется метеорологической панике. Андрей открыл приложение с почасовым прогнозом: дождь ожидался через сорок минут. Вадим посмотрел на небо и сказал, что приложение отстаёт.
Первые капли упали через семь минут.
Гости начали переносить посуду на веранду. Мангалами занялись отдельно. Павел принёс большие металлические листы, чтобы прикрыть угли сверху, не перенося их под крышу. Борис отказался: его углям нужен воздух. Андрей согласился на лист, но потребовал оставить зазор ровно пять сантиметров. Вадим накрыл свой мангал старой крышкой от выварки и объявил, что предусмотрел всё заранее.
Дождь усилился. Борис стоял под зонтом и раздувал угли картонкой. Ветер повернул дым ему в лицо. Андрей держал над термометром пластиковую папку и пытался увидеть цифры сквозь воду. Вадим обнаружил, что крышка выварки собирает конденсат, который капает прямо на мясо. Он назвал это неожиданным режимом приготовления.
Павел метался между друзьями, пока Лариса не остановила его. Она сказала: гости сидят на веранде без именинника, дети играют свечами от торта, дядя уже рассказывает одну и ту же историю второй раз. Если Павел хочет отпраздновать день рождения с мангалами, она поставит им четвёртый стул.
Он посмотрел на площадку. Трое друзей были заняты не шашлыком и даже не дождём. Каждый защищал собственную правоту от двух других. День рождения проходил в нескольких метрах и не имел к их занятию отношения.
Павел позвал мужчин на веранду. Борис сообщил, что не может бросить угли. Андрей попросил двенадцать минут. Вадим вообще не ответил.
Тогда Павел выключил удлинитель Андрея, забрал у Бориса картонку и снял крышку с Вадимова мангала. Объявил, что через пять минут все шампуры будут переложены на один мангал и доведены до готовности без авторства.
Это вызвало возмущение сильнее дождя. Борис не хотел смешивать берёзовый жар с промышленным углём. Андрей заявил, что потеряется контроль партий. Вадим сказал, что никто не имеет права касаться его мяса.
Павел ответил, что право имеет: мясо его, дача его и день рождения тоже пока его. Он редко говорил громко. Друзья замолчали.
Лариса принесла большую эмалированную миску. Мужчины сняли мясо с шампуров. Часть оказалась сырой, часть пересушенной, несколько кусков вполне годились. Нина Фёдоровна предложила разрезать крупные куски и быстро дожарить всё небольшими партиями. Никто не стал спрашивать, на каких дровах она это делает.
Под её руководством Павел поставил один мангал на открытой площадке, прикрыл от дождя высоким листом, оставив воздух, и начал переворачивать мясо обычными щипцами. Борис стоял рядом и дёргался при каждом движении. Андрей время от времени подносил термометр, но Лариса убирала его руку. Вадим смотрел так, будто присутствовал при разрушении культурного наследия.
Через пятнадцать минут мясо можно было есть. Оно не стало лучшим шашлыком в жизни. Некоторые куски были суховаты, другие пахли дымом сильнее, чем хотелось. Зато все сели за один стол.
Павел поднял бокал и собирался сказать тост, но дядя Ларисы опередил. Он поздравил именинника с тем, что тот дожил до возраста, когда имеет право выгнать друзей от собственного мяса. Гости засмеялись.
Трое мастеров сначала сидели мрачно. Потом Борис попробовал кусок из партии Андрея и признал, что тот хотя бы не сырой. Андрей обнаружил на тарелке мясо Вадима и сказал, что расстояние между кусками действительно полезно. Вадим попробовал Борисов кусок и не сказал ничего, что в его случае считалось высокой оценкой.
Нина Фёдоровна ела бутерброд. Шашлык она не любила из-за дыма.
Когда дождь закончился, мужчины вышли осматривать мангалы. Каждый был уверен, что именно его оборудование пострадало меньше. Спор начался снова, но теперь доносился издалека и не мешал остальным.
Через неделю друзья собрались у Нины Фёдоровны на годовщину её переезда в посёлок. Она заранее объявила, что горячее закажет в столовой и к мангалу никого не подпустит. Борис, Андрей и Вадим получили ответственное задание: расставить во дворе стулья.
Работа казалась безопасной. Через пять минут Борис решил, что стулья надо ставить полукругом, чтобы всем было видно друг друга. Андрей измерил расстояние между ножками и потребовал одинаковых интервалов. Вадим утверждал, что нельзя двигать мебель до тех пор, пока солнце не займёт окончательное положение.
Павел приехал позже и застал троих с рулеткой, компасом в телефоне и мелом. На земле было нарисовано несколько схем. Ни один стул не стоял.
Нина Фёдоровна сидела на крыльце. Рядом лежала стопка складных табуретов.
Павел спросил, помочь ли. Нина Фёдоровна попросила не мешать: мужчины почти дошли до необходимости позвать гостей. Павел взял один табурет и поставил возле неё. Потом второй — для себя. Остальные люди, приезжая, сами брали стулья и садились где хотели.
Борис спорил с Андреем ещё минут десять. Вадим следил за тенью от яблони. Потом трое заметили, что праздник уже начался без утверждённой схемы, и разобрали свободные табуреты.
На этот раз Павел не пытался никого примирить. Он сидел рядом с Ларисой и слушал, как друзья доказывают, что именно их место выбрано правильно.
Стулья стояли криво. Видно было всем.
