О новой должности Светлане Аркадьевне сообщили в тот день, когда Виктор принёс домой два чемодана.
Один был синий, второй — серый, поменьше. Виктор поставил их посреди прихожей и несколько раз прокатил туда-сюда, проверяя колёса.
— Этот тебе, — сказал он, хлопнув по синему. — У тебя вещей всегда на чужую эмиграцию.
Светлана сняла туфли и перешагнула через чемодан.
— Мне предложили возглавить объединённый отдел.
Виктор ещё секунду улыбался. Потом взялся за выдвижную ручку, опустил её и спросил:
— До пенсии?
— После.
— Надолго?
— Контракт на два года.
Он сел на банкетку. Чемоданы стояли между ними, будто уже знали, что ехать придётся не так, как планировалось.
До пенсии Светланы Аркадьевны оставалось тридцать четыре дня. На холодильнике висел календарь, где Виктор красным фломастером обвёл последнюю пятницу её работы. Под датой было написано: «НАЧИНАЕМ ЖИТЬ». Светлана каждый раз морщилась от этой надписи.
— А до этого мы что делали? — спрашивала она.
— Репетировали.
Они шесть лет обсуждали поездки. Не мечтали туманно, а планировали: Кисловодск в июне, Псков в сентябре, зимой какой-нибудь санаторий, где не заставляют танцевать после ужина. Виктор собирал маршруты в синюю папку. На каждой прозрачной странице лежали распечатки, билеты, адреса недорогих квартир, заметки: «в музей по средам дешевле», «до водопада не брать такси».
Светлана выбирала гостиницы, но бронирование всегда откладывала: сначала закрыть проект, потом дождаться графика отпусков, потом уточнить, кого назначат на её место.
Теперь назначать никого не собирались.
— Они сказали, что без меня переход развалится, — произнесла она.
— Они всегда так говорят человеку, который сам хочет остаться.
— Ты думаешь, я ищу повод?
— Я думаю, повод тебя нашёл и очень вовремя.
Виктор встал, взял серый чемодан и понёс в спальню. Синий оставил в прихожей.
Светлана Аркадьевна проработала в проектном институте тридцать восемь лет: от техника до заместителя директора. Её фамилию не печатали на фасадах новых зданий, зато ей звонили, когда в чертежах внезапно не сходились лестницы или вентиляция упиралась в несущую балку.
Она любила момент, когда в комнате спорят пять мужчин, а потом кто-нибудь поворачивается к ней:
— Светлана Аркадьевна, что скажете?
Это «что скажете» было её настоящей должностью.
Виктор вышел на пенсию два года назад. Сначала ходил по квартире счастливый, выбрасывал старые шурупы, обещал разобрать балкон. Через месяц начал чинить соседям табуретки. Через три — бесплатно собирать мебель вдовцу с пятого этажа. Светлана поддразнивала:
— Ты не пенсионер, ты подпольная фабрика.
Он смеялся, но всё чаще спрашивал, когда она освободится. Не «уйдёшь на пенсию», а именно «освободишься».
На следующий день коллеги поздравляли её так, будто приказ уже подписан.
— Если поставят Климова, он половину отдела разгонит, — сказала Лена из расчётного сектора.
Климов говорил «человеческий ресурс» и любил опаздывать на совещания, чтобы все успели почувствовать его вес.
Директор вызвал Светлану Аркадьевну после обеда.
— Зарплата хорошая. Своя команда. Через два года передадите дела кому захотите.
— Я собиралась уходить.
— Все собираются. А потом дома понимают, что муж уже выучил все новости, а огурцы растут и без высшего образования.
Он засмеялся. Светлана тоже. Вечером она подписала согласие.
Виктор узнал по её лицу.
— Когда начинаешь?
— С первого числа.
— С того самого?
— Не надо делать трагедию из календаря.
Он снял лист с холодильника, аккуратно сложил пополам и выбросил.
Через неделю пришло уведомление: билеты до Кисловодска оформлены. Нижние места, купе, отправление через месяц.
— Ты всё-таки купил? — спросила Светлана.
— В феврале.
— Почему не сказал?
— Говорил. Ты ответила: «Посмотрим ближе к делу».
— Сдай.
— Один сдам.
Она ждала продолжения. Виктор проверял на телефоне условия возврата.
— Ты поедешь один?
— Да.
— И тебе нормально?
— Нет. Но остаться мне тоже ненормально.
— Можно перенести на осень.
— В октябре у вас сдача корпуса. В ноябре переезд архива. В декабре вы всегда «закрываете год».
— Ты следишь за моей работой?
— Я живу рядом с ней.
Светлана почувствовала себя разоблачённой в чём-то, чего не считала проступком.
— Я не виновата, что мне доверяют.
— Я и не обвиняю. Я просто больше не хочу быть человеком, который всё время ждёт, когда тебя перестанут нуждаться.
— А я, значит, должна стать ненужной по расписанию?
— Нет. Но я не обязан стареть в приёмной твоей работы.
Он сказал это спокойно. От спокойствия стало больнее.
Виктор готовился к поездке так, будто впервые ехал за границу. Купил лёгкую ветровку, скачал карту, записал в блокнот телефоны хозяйки квартиры и местной поликлиники. Светлана находила недостатки: у чемодана слабая молния, таблетки лежат не в том кармане, пересадка до электрички слишком короткая.
— Ты хочешь, чтобы я не поехал? — спросил он однажды.
— Я хочу, чтобы ты не делал вид, будто это обычная поездка.
— А какая?
Она не ответила. Ей казалось, он репетирует жизнь без неё, и репетиция может понравиться.
На вокзале Виктор не позволил проводить себя до вагона.
— Ещё начнёшь простыню проверять.
— Я могу приехать на выходные.
— Не надо обещать.
— Почему?
— Потому что ты обещаешь не мне. Ты обещаешь себе, что всё контролируешь.
Поезд тронулся. Светлана стояла на платформе, пока последний вагон не исчез. Потом посмотрела на электронное табло, будто там могли написать, правильно ли они поступили.
Первые дни Виктор присылал по одной фотографии: галерея, мокрая тропа, скамейка над ущельем. На четвёртой была группа у автобуса. Рядом с ним стояла женщина в красной кепке.
Светлана увеличила снимок.
— Это кто? — спросила вечером.
— Лидия. Из Перми.
— Одна приехала?
— Муж рыбалку любит, а она горы.
— Удобно устроились.
— Очень. Он сейчас на Волге.
Виктор говорил весело, но не виновато. Вот это было хуже всего.
В институте новый отдел начал рассыпаться ровно так, как обещали. Климов саботировал совещания, старые сотрудники не хотели переходить в программу, молодые путали объекты. Светлана приходила к восьми и уходила после девяти. Ей нравилась усталость: она подтверждала важность.
На третьей неделе директор сказал:
— Хорошо, что вы остались. Без вас мы бы утонули.
Она ждала привычного прилива. Но в этот момент телефон показал фотографию от Виктора: он сидел на камне, щурился от солнца и держал в руке смешную бумажную корону — видимо, кто-то в группе отмечал день рождения.
Светлана закрыла сообщение.
Вечером она впервые не позвонила. Виктор тоже.
На следующий день он набрал сам.
— Ты обиделась?
— Работы много.
— Это я понял.
— Тебе там весело.
— Бывает.
— Хорошо без меня?
Вопрос прозвучал жалко. Светлана сразу захотела забрать его обратно.
Виктор долго молчал.
— Хорошо не без тебя, — сказал он. — Просто хорошо. И тебя не хватает. Эти вещи могут быть одновременно.
— Удобная философия.
— Не знаю. Неудобная, если честно.
После разговора Светлана открыла рабочую почту и увидела семнадцать новых писем. Раньше количество задач успокаивало. Теперь каждое письмо звучало как: «Пока ты здесь, можно ничего не менять».
Она вернулась домой поздно и увидела в прихожей синий чемодан. Видимо, сама выкатила его из кладовки, доставая пылесос. Чемодан стоял пустой.
Светлана пнула колесо. Оно послушно повернулось.
Виктор вернулся через четыре недели, похудевший, загорелый и хромающий.
— Колено? — спросила она.
— Лестница в Железноводске. Они там считают, что человек должен заслужить каждый вид.
Он привёз минеральную соль, две кружки и десяток историй, которые рассказывал не по порядку. Светлана слушала, отмечая, сколько раз появляется Лидия. Четыре.
— Она интересная женщина, — сказала наконец.
— Да.
— И?
— Что «и»?
— Ничего.
Виктор достал из сумки сложенную карту.
— В сентябре их группа собирается в Псков.
— Их группа?
— Несколько человек. Списались.
— И ты поедешь.
— Думаю.
— Со мной уже неинтересно?
Он посмотрел устало.
— Света, ты сама не едешь. Но хочешь, чтобы место рядом оставалось пустым.
Она открыла рот и закрыла. Формулировка была точной, а точность она уважала даже против себя.
Следующие две недели они жили осторожно. Виктор купил новый рюкзак. Светлана перенесла отпуск на декабрь — «чтобы не мешал сдаче». Узнав, Виктор только кивнул.
В пятницу Климов не пришёл на важную встречу с подрядчиком. Сослался на давление. Светлана провела переговоры сама, потом до ночи исправляла его расчёты. В десять директор заглянул в кабинет:
— Ну что бы мы без вас делали?
Она посмотрела на него и впервые услышала в этой фразе не признание, а удобство.
— Назначили бы другого человека.
— Кого?
— Вот это вам и надо решить.
— Вы же руководитель.
— Руководитель — не тот, без кого всё падает. Это плохой руководитель.
Директор замолчал. Она тоже удивилась сказанному.
Дома Виктор спал. На кухонном столе лежал список участников поездки в Псков. Девять фамилий. Его — восьмая. Рядом дата оплаты.
Светлана не стала будить его.
В понедельник она потребовала у директора утвердить заместителя и написала заявление на десять дней отпуска в сентябре.
— У нас сдача корпуса.
— Значит, проверим, существует ли отдел без меня.
— Это шантаж?
— Нет. Эксперимент.
Отпуск согласовали после двух часов неприятного разговора. Выйдя из кабинета, Светлана не почувствовала победы. Только страх: вдруг без неё и правда справятся.
Вечером она открыла сайт железной дороги. Билетов на поезд до Пскова почти не осталось. В купе с Виктором мест не было. Осталось одно боковое в плацкарте и одно — в другом вагоне.
Купила в другом вагоне.
Виктор увидел уведомление на её телефоне, когда она показывала ему фотографию трещины на балконе.
— Ты едешь?
— Да.
— Почему не сказала?
— Решала.
— Со мной?
— Поезд один.
Он усмехнулся.
— А жить где будешь?
— Забронировала гостиницу рядом с вашей.
— С нашей группой не хочешь?
— Пока не знаю.
Она ждала, что он обидится или обрадуется. Виктор спросил только:
— Чемодан проверила?
— Синий.
— Молния слабая.
— Знаю.
На вокзал они приехали вместе, но стояли у разных номеров вагонов. У Виктора вокруг уже собралась группа. Лидия оказалась ниже ростом, чем на фотографии, и разговаривала громко. Она подошла к Светлане:
— Наконец познакомились. Виктор про вас всё время говорил.
— Надеюсь, не всё.
— Самое страшное: вы выбираете гостиницы по напору воды.
Светлана посмотрела на мужа. Он сделал невинное лицо.
Объявили посадку. Их вагоны были в разных концах состава.
— Увидимся утром, — сказал Виктор.
— Если поезд не расцепят.
— Ты всегда умеешь поддержать.
Он подхватил серый чемодан и пошёл к своему вагону. Светлана повезла синий в другую сторону. На платформе колесо попало в щель. Раньше она позвала бы Виктора. Он обернулся.
Светлана наклонила чемодан, вытащила колесо и покатила дальше.
Виктор подождал, пока она справится, и только потом пошёл к своим.
Поезд тронулся. Светлана лежала, слушала колёса и не знала, едут ли они вместе или просто в одну сторону.
За стеной смеялись. Поезд набирал скорость.
