Баню две семьи строили вместе, когда ещё дружили так крепко, что не представляли, зачем людям заборы.
Алексей и Роман носили брёвна. Их жёны, Светлана и Вера, варили суп, спорили о ширине предбанника и смеялись, что мужчины поставят стены раньше, чем договорятся о печи. Дети бегали между участками без калитки.
Через пятнадцать лет калитка появилась.
Ещё через пять — замок.
Причину большой ссоры никто уже не мог пересказать коротко. В ней были деньги на ремонт крыши, чужие гости, пропавший веник, громкая музыка и фраза Светланы: «Вы всегда пользуетесь общим как своим». Вера ответила, что «общее» почему-то всегда означает Светланины правила.
Баня осталась на границе. Половина стояла на одном участке, половина — на другом. Печь топили с территории Алексея, вход был со стороны Романа.
Продать, перенести или распилить баню было невозможно. Пришлось договариваться.
Роман составил расписание:
«Суббота.
Семья Кузнецовых — 16:00–18:30.
Семья Серовых — 18:45–21:15.
Пятнадцать минут — проветривание».
Светлана увидела лист и добавила:
«Время считается с момента входа первого человека».
Вера зачеркнула:
«С момента нагрева помещения».
Алексей написал:
«Дрова поровну».
Роман приписал:
«По факту расхода».
Так баня стала учреждением.
На дверь повесили часы. В предбаннике появилась тетрадь регистрации. Каждый должен был указать время входа, выхода и замечания.
Первые записи были сухими:
«Температура 83. Веник свой».
Потом началось:
«На полу вода».
Ответ: «В бане это естественно».
«Оставлена пустая бутылка».
«Бутылка использовалась для воды. Пустота не нарушение».
«Опоздание на 11 минут».
«Печь не успела нагреться из-за сырых дров другой стороны».
Дети выросли и приезжали редко, но родители продолжали войну. В баню ходили не мыться, а отстаивать время.
Если Кузнецовы заканчивали в 18:29, Светлана выходила гордая. Если задерживались до 18:32, Вера уже стояла у двери с телефоном.
— Наше время.
— Мы одеваемся.
— Одевайтесь в своём предбаннике.
— Он общий.
— Во время нашего слота — наш.
Однажды Алексей вынес стул на улицу, потому что Вера села на него раньше 18:45. Та потребовала вернуть общее имущество.
В июле в гости к Серовым приехала шестнадцатилетняя внучка Лиза. Расписание ей показали сразу.
— Мы в баню по талонам ходим? — спросила она.
— Потому что некоторые не понимают по-хорошему, — сказала Вера достаточно громко.
Светлана полола цветник на своей стороне и услышала.
В субботу Лиза пошла с бабушкой в их время. В 21:10 Вера постучала в моечную:
— Заканчиваем.
— Я голову не смыла.
— Пять минут.
В 21:15 часы зазвонили. Роман установил будильник специально.
Лиза стояла с пеной на волосах.
— И что?
— Надо выходить.
— Куда?
— Домой досмоешь.
— Из бани?
Вера открыла рот и впервые услышала правило со стороны.
Но снаружи уже ждал Алексей. Он пришёл проверить, закрыта ли печь, хотя время Кузнецовых закончилось три часа назад.
— Нарушение, — сказал он, увидев часы.
Лиза вышла в полотенце и с мокрой пеной на волосах.
— Дедушка, вы все ненормальные.
Алексей не был её дедушкой, но возражать не стал.
Девушка взяла шланг и начала смывать голову прямо во дворе. Вода текла по плечам, полотенце намокло. Вера металась рядом. Светлана смотрела через сетку.
— Пусть зайдёт обратно, — сказала она.
— Время закончилось, — ответил Алексей по привычке.
Светлана повернулась к нему:
— Ты себя слышишь?
Он слышал. Именно поэтому рассердился.
Лизу впустили. Она закончила мыться и больше в баню не ходила.
Казалось бы, после этого взрослые должны были отменить расписание. Но взрослые редко отменяют систему сразу после того, как она выставила их глупцами. Сначала они пытаются улучшить систему.
Роман предложил добавить десять минут на чрезвычайные обстоятельства. Светлана потребовала определить перечень обстоятельств. Вера написала: «Несмытый шампунь, носовое кровотечение, внезапное отключение воды». Алексей вычеркнул кровь как медицинский случай, не относящийся к пользованию баней.
Тетрадь стала толще.
Потом случилась жара. Вода в колодце упала. Баню решили топить раз в две недели. Возник спор, кому достанется ближайшая суббота.
Каждая сторона утверждала, что прошлый раз мылась хуже. Светлана принесла записи. Вера — фотографии термометра.
— У вас было восемьдесят семь градусов.
— Но влажность низкая.
— Где доказательства?
— Я чувствовала.
Роман предложил бросить монету. Алексей сказал, что общее имущество нельзя распределять случайностью.
Тогда Светлана объявила, что её семья вообще не будет пользоваться баней до конца августа.
Вера почувствовала победу.
Через неделю оказалось, что без соперника баня не приносит удовольствия. Никто не торопил. Не нужно было прогревать печь лучше, чем предыдущие. Не с кем сравнивать расход дров.
Серовы мылись спокойно и выходили раньше. В тетради писать было нечего.
Светлана с Алексеем ходили в городской бассейн. Возвращались довольные и нарочно рассказывали, что там есть сауна, душ и никто не записывает время.
— И грибок, — отвечала Вера.
— А у вас паук в предбаннике.
— Наш паук хотя бы местный.
В конце августа сломался замок на входной двери бани. Ключ повернулся и застрял, когда внутри находились Роман и Вера. Их время закончилось в 21:15. В 21:20 они всё ещё не могли выйти.
Снаружи собрались Алексей и Светлана.
— Толкни дверь плечом, — советовал Алексей.
— Я толкаю!
— Не туда.
— Дверь в одну сторону открывается!
— Значит, сильнее.
Вера кричала изнутри, что им не хватает воздуха, хотя форточка была открыта. Светлана принесла отвёртку. Алексей потребовал лом.
— Лом повредит коробку.
— Люди внутри.
— Они не в шахте.
Светлана посмотрела на часы.
— Их время закончилось.
Из бани донёсся голос Веры:
— Очень смешно!
— Мне тоже не смешно было двадцать лет.
— Света, открой!
Это было первое обращение по имени за несколько лет.
Они сняли петлю. Дверь открылась наружу вместе с куском коробки. Роман вышел красный, Вера — сердитая и растрёпанная.
— Всё испортили, — сказал Роман, осматривая косяк.
Алексей бросил инструмент.
— В следующий раз сами сидите по расписанию.
— Мы вас не просили ломать!
— Ты кричала «открой»!
— Не тебе!
Ссора разгорелась прямо возле сломанной двери. Лиза, снова приехавшая к бабушке, снимала всё на телефон.
— Удали, — потребовала Вера.
— Не удалю. Покажу маме, почему она редко приезжает.
Все замолчали.
Дети обеих семей действительно стали приезжать реже. Взрослые объясняли это работой, расстоянием, своими семьями. Никто не говорил, что на даче приходилось заранее выяснять, кто с кем здоровается, через какую калитку идти и можно ли детям играть возле общей бани.
Лиза убрала телефон.
— Вы баню строили, чтобы мы приезжали. А теперь мы приезжаем и боимся полотенце не туда повесить.
Вера хотела сказать, что дети не знают всей истории. Потом поняла: именно это и хорошо. Они не обязаны наследовать причины, которых взрослые уже сами не помнят.
Ремонтировать дверь пришлось вместе. Алексей держал коробку, Роман ставил новые петли. Светлана с Верой убирали щепки.
Никто не мирился. Не вспоминал, как строили. Не произносил «сколько лет потеряно». Работали раздражённо, поправляя друг друга.
Новую дверь повесили к вечеру.
— Замок? — спросил Роман.
Алексей принёс старый.
Светлана забрала его из рук и положила на лавку.
— Пока без.
— А расписание? — спросила Вера.
— Оставим, — сказал Роман.
Все посмотрели на него.
— Только не по семьям. Кто первый затопил — тот и идёт. Остальные присоединяются или ждут.
— Присоединяются? — переспросила Светлана.
— Баня большая.
— Я с вами не пойду, — сказала Вера.
— Значит, подождёшь.
В следующую субботу баню затопил Алексей. В пять часов из трубы пошёл дым. Роман увидел и пришёл с дровами.
— У меня своих хватает.
— Эти сухие.
В шесть Светлана вошла первой. Через десять минут появилась Вера с тазом.
— Я только помоюсь. Париться не буду.
Никто не ответил.
Мужчины сидели в предбаннике, женщины за стеной спорили, кому принадлежит ковш. Потом кто-то засмеялся. Неясно кто.
Часы всё ещё висели над дверью. В 18:45 они зазвонили по старому будильнику.
Роман потянулся выключить.
— Оставь, — сказал Алексей. — Пусть звонят.
Будильник трещал почти минуту, пока сам не замолчал.
Никто не вышел.
