Рюкзак появился у батареи в понедельник.
Красный, с оторванным брелоком и белой полосой от мела. Внутри лежали две тетради, форма для физкультуры, зарядка и носки, которые дочь сунула в последний момент.
— На две недели, — сказала Лена.
Валентина Николаевна не возражала.
Внучка Саша и раньше оставалась у неё. На выходные, каникулы, иногда на неделю, когда родители уезжали. Девочке было одиннадцать. Она знала, где лежит сахар, сама застилала диван и называла бабушкину квартиру вторым домом.
Теперь первый дом перестал быть понятным.
Лена и Олег решили пожить отдельно. Без суда, скандалов и деления вещей. Дочь снимала квартиру неподалёку от работы, зять оставался в прежней. Пока они разбирались, Саше требовалось спокойное место.
Валентина была рада.
Не тому, что дети поссорились. Тому, что снова стала нужной каждый день.
Она вышла на пенсию год назад и плохо привыкала к свободному времени. Утром никто не звонил с работы, вечером не нужно было готовить отчёты. Подруги были заняты внуками или дачами. Дочь приезжала торопливо.
Саша вернула квартире ритм.
Подъём в семь. Завтрак. Школа. Проверить дневник. Отвести на английский. Забрать. Выслушать, кто с кем поссорился. Напомнить про душ и форму.
Валентина купила девочке новую кружку и освободила полку в шкафу.
Через две недели Лена попросила ещё немного времени.
Съёмная квартира оказалась слишком маленькой. Она искала другую. Олег работал допоздна и пока не мог забирать дочь к себе.
Саша осталась.
Отец приезжал по вторникам. Забирал её в кафе или кино, возвращал к девяти. Мать появлялась по субботам, приносила одежду, проверяла уроки и говорила, что скоро всё устроится.
Они почти не встречались.
Валентина передавала сообщения.
Лена просила напомнить Олегу о плате за английский. Олег просил спросить Лену, когда забрать зимние вещи. Саша сидела рядом и слушала.
Бабушка старалась переводить разговор на другое.
К концу месяца красный рюкзак перестал убираться от батареи.
Саша получила двойку по математике. Потом ещё одну. Учительница позвонила Валентине и сообщила, что девочка стала грубой, перестала носить домашние задания, дважды уснула на уроке.
Валентина рассердилась.
Дома проверила тетради, забрала телефон и велела переписать работу.
Саша сидела за столом, сжав зубы. Потом спросила:
— Сколько ещё я здесь буду?
Бабушка ответила, что столько, сколько понадобится.
Девочка бросила ручку.
— Кому?
Валентина не поняла.
— Кому понадобится, чтобы я здесь была?
Она назвала родителей.
Саша усмехнулась.
Мать говорила, что отец должен наконец заняться дочерью. Отец говорил, что Лена сама затеяла переезд и обязана решить вопрос. Оба уверяли Сашу, что любят, а спать она продолжала на бабушкином диване.
Валентина обняла внучку.
Та не ответила.
Вечером бабушка позвонила дочери. Лена была на просмотре квартиры и попросила не начинать. Пообещала забрать Сашу через неделю.
Олег сообщил, что готов взять дочь, но его новая рабочая смена начинается в шесть утра. Девочке придётся самой собираться в школу. Валентина возразила.
Зять ответил:
— Тогда пусть пока у тебя.
Эта фраза прозвучала удобно.
Валентина положила трубку.
Она могла потребовать от родителей немедленного решения. Вместо этого застелила диван и утром приготовила сырники.
Ей нравилось, что Саша дома.
В этом было самое неприятное.
Пока родители перекладывали дочь друг другу, Валентина получала семью, которой ей не хватало после пенсии. Она возмущалась их безответственностью, но не торопила слишком сильно.
Через неделю Лена не приехала.
Нашла квартиру, однако там делали небольшой ремонт. Нужно было подождать ещё десять дней.
Олег уехал в командировку.
Саша перестала спрашивать.
Она приходила из школы, закрывалась в ванной, долго сидела в телефоне. Валентина пыталась развлечь: кино, пицца, новая куртка. Девочка соглашалась, благодарила, но рюкзак у батареи становился похож на вещь человека, который не распаковывается полностью.
В пятницу Саша не вернулась после уроков.
Телефон был выключен.
Валентина обзвонила одноклассников, учительницу, Лену, Олега. Родители одновременно приехали к школе. Это была первая их встреча за два месяца.
Девочку нашли через час.
Она сидела в старом дворе возле прежнего дома. Ключ у неё сохранился, но подниматься в квартиру не стала. Просто сидела на качелях с рюкзаком на коленях.
Лена бросилась обнимать. Олег начал спрашивать, почему выключен телефон.
Саша смотрела на них.
— Я хотела проверить, кто приедет.
Приехали все.
Домой поехали к Валентине.
На кухне родители снова начали выяснять, кто виноват. Говорили негромко, чтобы не травмировать ребёнка, но каждое слово предназначалось именно ей.
Валентина ударила ладонью по столу.
Сказала, что Саша не останется у неё ещё на неопределённое время.
Лена побледнела.
Олег спросил, куда предлагается деть ребёнка.
— Не деть. Забрать.
Бабушка потребовала конкретного расписания. Где Саша спит, кто водит в школу, кто отвечает за занятия, где лежат вещи. Не «пока», не «посмотрим», не «когда ремонт закончится».
Лена плакала. Говорила, что мать не понимает, как ей тяжело.
Валентина понимала.
Но одиннадцатилетняя девочка не должна оплачивать взрослую растерянность жизнью на диване.
Олег предложил неделю у него, неделю у матери.
Лена возразила: слишком часто менять дома.
Саша сидела в комнате, но дверь была открыта.
Она сказала:
— Я хочу знать заранее.
Только это.
Решили, что до окончания ремонта Саша проведёт будни у отца. Он договорится начинать работу позже и отвозить её в школу. Выходные — у матери. В среду девочка будет приходить к бабушке после занятий, но ночевать только по договорённости.
Ремонт должен был закончиться через три недели.
Валентина записала всё на листе и прикрепила к холодильнику.
Не для суда. Для ребёнка.
В воскресенье они собирали вещи.
Саша сложила одежду в большую сумку. Красный рюкзак оставила у батареи.
— Забери.
— Он старый.
— Всё равно твой.
Девочка взяла.
У двери спросила:
— Ты меня выгоняешь?
Валентина почувствовала, как лицо становится горячим.
Села перед внучкой.
— Я отправляю тебя жить к папе. В среду жду после школы.
— А если там плохо?
— Позвонишь. Но сначала скажешь ему, что плохо.
Саша кивнула.
После их ухода квартира стала огромной.
На диване осталась вмятина. В ванной — детский шампунь. На полке лежала одна футболка, забытая в спешке.
Валентина плакала.
Хотелось позвонить и сказать, что Саша может вернуться. Хотелось снова готовить завтраки, проверять форму и чувствовать себя необходимой.
Она не позвонила.
В среду внучка пришла после школы.
Без рюкзака. Только с маленькой сумкой для английского.
Рассказала, что отец сжёг омлет и забыл купить молоко. Потом они вместе составили список продуктов. Утром он отвёз её в школу и опоздал на работу.
Валентина не критиковала.
В выходные Саша переехала к матери. Ремонт ещё пах краской, в комнате стояли коробки. Лена прислала фотографию новой кровати.
Через месяц родители снова поссорились из-за расписания.
Но теперь звонили друг другу, а не Валентине.
Иногда Саша просила бабушку передать сообщение. Та отвечала:
— Напиши маме сама.
Девочка злилась.
Потом писала.
Лена и Олег не сошлись. Решили жить отдельно окончательно. Саше пришлось привыкать к двум домам, двум комплектам учебников и разным правилам.
Легко не стало.
Зато никто больше не называл бабушкину квартиру временным складом для ребёнка.
Весной Саша принесла красный рюкзак.
Положила возле батареи.
Валентина посмотрела.
— На сколько?
— До воскресенья. Мама с папой знают.
Она показала переписку в общем чате.
Бабушка открыла шкаф. Полка для внучки осталась. На ней лежали пижама, расчёска и запасные носки.
Саша убрала вещи.
Рюкзак опустел и стал мягким.
В воскресенье за ней приехал Олег. Поднялся в квартиру, выпил чай. Через десять минут появилась Лена с забытой тетрадью.
Они встретились в прихожей.
Не начали спорить.
Саша закинула рюкзак на плечо и спросила, кто её сегодня забирает.
Олег ответил:
— Я. Мама привезла тетрадь.
Лена поправила дочери шарф.
Валентина открыла дверь.
На батарее ничего не осталось.
