Нина купила билет на встречу выпускников после того, как Леонид в третий раз объяснил, почему ей туда не надо. Муж не запрещал. За тридцать два года брака он вообще редко пользовался прямыми запретами. Он предпочитал перечислить расходы, опасности и возможные неудобства, а потом молча смотреть, как желание жены само уменьшается до размеров глупой прихоти.
— Гостиница почти четыре тысячи, — сказал он, листая фотографии в общем чате её класса. — Ради одного вечера. И что ты там будешь делать до ночи?
Нина вытирала чашки и кивала. Встреча проходила в соседнем областном городе. Выпускники собирались впервые за много лет, некоторые ехали издалека. Программа была простая: школьный музей, ужин, прогулка по старому центру. Организаторы заранее предупредили, что вечер может затянуться, поэтому забронировали номера со скидкой.
Леонид положил телефон на стол и добавил, что одинокая женщина в гостинице выглядит странно. Нина спросила, почему одинокая, если она замужем. Муж ответил, что нормальные замужние женщины ночуют дома.
Она положила полотенце, открыла приложение и купила билет на субботний автобус.
Леонид не сразу понял, что произошло. Попросил показать экран, прочитал маршрут, время отправления и номер места. Потом спросил, зачем Нина вообще поднимала эту тему, если уже всё решила.
— Я не просила разрешения, — ответила она. — Я рассказывала.
Слова прозвучали грубее, чем хотелось. Нина ждала ссоры, но муж только встал из-за стола. До спальни дошёл медленно, с тем выражением обиженного достоинства, которое много лет заставляло её бросать всё и идти следом.
Она осталась на кухне.
Вечером позвонила дочь. Леонид успел сообщить ей, что мать «неожиданно решила уехать неизвестно с кем». Дочь посмеялась и спросила, что надеть на встречу. Нина сначала обрадовалась поддержке, затем заметила, как муж стоит в дверях и слушает.
— Синее платье, — посоветовала дочь. — Серое ты надеваешь, когда хочешь, чтобы тебя не заметили.
Леонид ушёл в комнату.
До субботы он разговаривал коротко. Вдруг оказалось, что именно в эти выходные надо принять мастера, съездить за грунтом для рассады и помочь его сестре перевезти тумбу. Нина перенесла мастера на понедельник, заказала грунт с доставкой и дала золовке телефон грузчиков.
Каждое решённое без него дело Леонид воспринимал как новый удар.
В пятницу вечером он спросил, не встретит ли Нина там кого-нибудь особенного. Она знала, о ком речь. В десятом классе ей нравился Сергей Мальцев, который потом уехал учиться в Ленинград. Нина давно не вспоминала его, но муж запомнил фамилию ещё с первых лет брака.
— Может, и встречу. Там половина класса будет.
— Ты поняла, что я спросил.
Нина застегнула сумку. Она не хотела оправдываться за человека, которого не видела сорок лет.
Утром Леонид лежал лицом к стене. Когда Нина надела пальто, он вышел в прихожую и потребовал написать сразу после приезда, потом перед ужином и перед сном. Она согласилась сообщить, что добралась. Остальное — по обстоятельствам.
— А если я буду переживать?
— Позвонишь.
Он посмотрел так, словно жена лишила его последней законной власти.
В автобусе Нина не чувствовала себя смелой. Первые полчаса думала о курице в холодильнике, фильтре для воды и таблетках мужа. Потом поймала себя на том, что составляет Леониду инструкцию на двадцать четыре часа. Человек, руководивший строительной бригадой и способный спорить с налоговой, в её голове почему-то не умел самостоятельно разогреть ужин.
Нина убрала телефон в сумку.
Город встретил дождём. В гостиничном номере стояли две узкие кровати, хотя она бронировала одноместный. На второй лежало сложенное полотенце. Нина села у окна и вдруг почувствовала, что совершила нелепость. Встреча могла оказаться скучной, одноклассники — чужими, а синее платье — слишком нарядным. Можно было уехать вечерним автобусом. Леонид встретил бы её спокойно, без издёвки. Его спокойствие было бы хуже любой издёвки.
Она переоделась и пошла.
Людей Нина узнавала по голосам и жестам. Светлана всё так же прикрывала рот ладонью, когда смеялась. Бывший хулиган Вадим говорил о теплице с серьёзностью учёного. Классная красавица Алла пришла в простом брючном костюме и сразу призналась, что забыла половину фамилий.
Сергей Мальцев тоже приехал. Седой, сутулый, с тростью после неудачной операции на колене. Он обнял Нину, назвал Нинкой и через десять минут начал рассказывать о трёх внуках и жене, которая отказалась ехать из-за дачи.
Ревности, тайного напряжения и несбывшейся любви не случилось. От этого Нине стало легко.
За ужином вспоминали школу, учителей и поездку в колхоз. Кто-то спросил, почему Нина раньше не приезжала на встречи. Она привычно ответила:
— Леонид не любит, когда я одна езжу.
Фраза вышла быстро. Слишком быстро.
Алла посмотрела на неё и спросила:
— А ты любишь?
Нина не поняла.
— Ездить одна. Ты сама любишь?
Нина хотела сказать, что не знает. Потом вспомнила, сколько раз пользовалась мужем как объяснением. Не поехала на юбилей института — Леонид против. Не осталась у сестры на ночь — муж волнуется. Не записалась на экскурсию — дома не поймут. Возможно, всё было правдой. Но за этой правдой удобно пряталось другое: ей самой страшно выглядеть смешной, скучной, лишней. Муж много лет открывал перед ней дверь клетки, а Нина сама заботливо запирала засов.
После ужина компания пошла к старому мосту. Было почти одиннадцать. Нина автоматически посмотрела на телефон. Сообщений от Леонида не было.
На мосту дул ветер. Женщины придерживали волосы, мужчины спорили, где находилась старая танцплощадка. Нина стояла у ограждения и смотрела на тёмную воду. Она никогда прежде не ночевала одна в гостинице. Были больницы, командировки с коллегами, поездки к родственникам, но чтобы просто снять номер для себя — такого не случалось.
Телефон зазвонил в половине двенадцатого.
Леонид спросил, почему она не написала. Нина напомнила, что обещала сообщить только о приезде. Муж потребовал сказать, где она находится.
— На мосту.
— С кем?
— С классом.
— Мужчины там есть?
Нина рассмеялась. Не демонстративно. Перед глазами стоял Вадим, который десять минут назад показывал всем фотографию огромного кабачка, и Сергей, жаловавшийся на ортопедические стельки.
Леонид бросил трубку.
Обратно Нина шла одна. Остальные решили продолжить вечер в баре, но ей хотелось тишины. В номере она сняла платье, смыла косметику и увидела сообщение дочери: «Папа говорит, ты над ним смеёшься».
Нина набрала длинный ответ, потом стёрла. Написала только: «Он спросил, есть ли на встрече мужчины».
Дочь прислала: «Они в вашем классе были?»
Нина снова рассмеялась, а потом неожиданно заплакала. Не от обиды на Леонида. Ей стало жалко женщину, которая тридцать лет не замечала, насколько маленькой сделала собственную жизнь, чтобы мужу было спокойнее. Жалко мужа, который так привык быть её границей, что теперь не понимал, кем станет без этой работы.
Утром Нина позавтракала с одноклассниками. Разговоры были обычными, местами скучными. У кого-то болела спина, кто-то спорил о коммунальных тарифах. Никто не вернул ей молодость. Но перед отъездом Алла позвала Нину летом в небольшую поездку по старым усадьбам.
— Посмотрим, — ответила Нина.
Раньше она сказала бы: «Леонид не отпустит».
Муж ждал дома. На кухне стояли две немытые тарелки, в раковине лежала сковорода. Сам Леонид сидел перед телевизором в рубашке, будто собирался куда-то выходить, но передумал.
— Нагулялась?
— Да.
— Весело было?
— Было по-разному. Но хорошо, что поехала.
Леонид выключил телевизор. Спросил, понимает ли она, что заставила его пережить. В субботу вечером он не находил себе места, звонил дочери, хотел сесть в машину и приехать. Нина спросила, чего именно он боялся.
Сначала муж говорил о дороге, ночном городе и гостинице. Потом замолчал. Нина ждала.
— Что ты увидишь, что без меня тебе нормально, — признался он.
Она села напротив. За такую честность хотелось сразу простить, обнять, сказать, что без него ей плохо. Именно так она поступала всегда, когда Леонид открывал слабое место.
На этот раз не стала.
— Мне может быть нормально без тебя один вечер. Это не значит, что я хочу без тебя жить.
— А если тебе понравится?
— Мне понравилось.
Леонид поднялся и ушёл в спальню.
Неделю они жили холодно. Муж сам готовил, демонстративно стирал свои рубашки, отказался от её помощи с документами. Нина не мешала. Первые дни её трясло от тревоги. Хотелось вернуть прежний порядок любой ценой. Потом она заметила, что Леонид прекрасно справляется.
На восьмой день он спросил, собирается ли она теперь ездить куда захочет. Нина ответила: иногда. Он поинтересовался, зачем тогда ей муж.
— Чтобы жить вместе. Не чтобы получать пропуск.
Леонид ничего не сказал.
В июле одноклассники поехали на экскурсию. Нина записалась. Поездка была однодневной, но автобус возвращался после полуночи. Она сообщила об этом за две недели.
Леонид предложил поехать вместе. Нина удивилась, потом отказала. Не из мести. Эта компания была частью её жизни, в которой она пока не хотела быть чьей-то женой. Только Ниной.
Вечером перед поездкой муж снова стал мрачным. Однако утром отвёз её к автобусу. Не вышел из машины, не знакомился с одноклассниками, просто остановился у тротуара.
— Во сколько обратно?
— После одиннадцати.
Он усмехнулся.
— Это я уже понял.
Автобус вернулся в час ночи. Нина вышла и увидела машину мужа. Леонид сидел за рулём, читал что-то в телефоне. Она открыла дверь.
— Я могла вызвать такси.
— Могла.
— Тогда зачем приехал?
Он пожал плечами.
По дороге Нина рассказывала про усадьбу, экскурсовода и Аллу, которая перепутала автобусы. Леонид слушал, иногда задавал вопросы. Возле дома признался, что весь день несколько раз хотел позвонить, но не стал.
Нина посмотрела на часы. Было без четверти два.
— Видишь, — сказала она. — После одиннадцати тоже есть жизнь.
Леонид фыркнул и пошёл открывать подъезд.
На лестнице он не торопил её и не спрашивал, кто из мужчин сидел рядом.
