Квартиру оставляю тебе, - какое благородство со стороны предателя
— Лера, я не могу больше молчать. Я встретил женщину. И я ее люблю, понимаешь? По-настоящему люблю.
Лера сидела на диване, машинально поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Шла двадцать шестая неделя. Ребенок внутри тихонько толкнулся.
— Любишь? — тихо переспросила она. — А как же мы, Дим? Мы же планировали…
— Планы меняются, Лер. Так бывает. Я не хочу тебе врать. Это было бы нечестно по отношению к тебе, к ней… и к ребенку.
— К ней? — Лера почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком. — Кто она? Откуда она взялась?
— Ее зовут Арина. У нее трое детей, — он наконец повернулся— Трое, Лер, мал мала меньше. И я чувствую, что должен быть там. С ней.
— У нее трое, а у тебя здесь — первый! — Лера не выдержала. — Ты оставляешь своего нерожденного сына ради чужих детей? Дим, ты в своем уме?
— Они не чужие, когда любишь их мать. Я переезжаю к ней сегодня. Квартиру оставляю тебе. Живи, сколько нужно. Я буду помогать деньгами, обещаю.
— Квартиру оставляешь… — повторила она, глядя на его собранную сумку у двери, которую она не заметила сразу. — Какое благородство…
***
Полтора года назад их познакомили родители. Лера тогда только закончила очередной курс и по уши погрязла в учебниках.
Дима был… обычным. При первом знакомстве не было ни искр, ни замирания сердца, о котором пишут в книгах. В общем, особого впечатления он на нее не произвел.
Через пару дней он прислал короткое сообщение:
«Привет. Может, сходим куда-нибудь в субботу?».
Лера сама не знала, зачем согласилась. Свидания были странными: никаких охапок роз, никаких дорогих ресторанов или внезапных сюрпризов.
Они просто гуляли по парку, пили кофе в бумажных стаканчиках. Иногда он заходил к ней в съемную квартиру, и чинил то, что сломалось.
— У тебя кран подкапывает, — сказал он на третьем свидании, снимая куртку. — Есть инструменты?
— Кажется, где-то была отвертка и старый ключ, — ответила Лера, наблюдая, как он деловито закатывает рукава.
Он возился в ванной минут сорок. Лера стояла в дверном проеме, глядя на его широкую спину и думала, что из него выйдет хороший муж.
Он не говорил красивых слов, но он был рядом. Постепенно она привыкла к его присутствию.
Он покорял ее мелочами: то принесет пакет продуктов, когда она зашивается перед экзаменами, то просто молча обнимает, когда она плачет из-за неудачного зачета.
Лера никогда не считала себя красавицей — обычное лицо, русые волосы, очки. Дима же был по-своему привлекателен.
— Сдавай свои экзамены, — говорил он ей, поглаживая по волосам. — И переезжай ко мне в город.
Зачем тебе эта конура? Переведешься на заочку или найдешь место поближе. Я тебя жду.
Она долго сомневалась. Бросить насиженное место, друзей, привычный ритм ради мужчины, который даже ни разу не сказал «я тебя люблю»?
Может, просто стесняется?
***
Когда наступило лето и последние тесты были сданы, Лера уехала к родителям на две недели — отдохнуть и собраться с мыслями.
— Езжай, — сказал Дима на вокзале. — Я за это время твои вещи перевезу. Ключи у меня есть. Вернешься — и сразу домой.
— Все вещи? И мой д...рацкий кактус заберешь?
— И кактус, и коробки с книгами. Все будет на месте.
Вернувшись от родителей, Лера поехала к нему. Все было аккуратно расставлено: ее книги на полках, кактус на подоконнике в спальне.
А через две недели она неожиданно поняла, что у нее задержка. В аптеку она бросилась сразу.
— Дим, я, кажется, беременна, — она протянула ему тест, когда он пришел с работы.
Он долго смотрел на две полоски. Молчал, пока Лера заглядывала ему в глаза.
— Ого, — наконец выдавил он. — Ну, это… это хорошо. Рад я.
— Просто «рад»? — Лера улыбнулась. — И все?
— Я флегматик, ты же знаешь, — он притянул ее к себе и мягко поцеловал в макушку. — Будем растить. Значит, так надо.
Эти несколько месяцев были абсолютно счастливыми. Они обустраивали вместе быт, обсуждали, какую кроватку купить, выбирали имена.
Дима много работал, иногда задерживался, но Лера списывала это на его желание заработать побольше денег перед рождением первенца.
А потом начались странности.
— Дим, ты сегодня поздно? — спросила она по телефону, когда часы пробили десять вечера.
— Да, на объекте затык. Не жди меня, ложись спать. Приеду поздно.
Потом он не пришел ночевать один раз. Сказал, что машина сломалась на трассе, пришлось ждать эвакуатор и ночевать в хостеле.
Потом второй раз. Лера чувствовала, как внутри растет подозрение, но гнала его прочь.
— Он не такой. Он надежный. Он не может, — твердила она себе.
Как оказалось, смог…
— Трое детей… Она старше?
— Да, на пять лет, — ответил он перед уходом. — Но это не имеет значения. Я этой разницы вообще не замечаю.
Целую неделю Лера проплакала. Она не выходила из дома, ничего не ела — максимум, съедала на ночь один банан, запивая его слезами.
Арина снилась ей каждую ночь. Она представляла ее почему-то зрелой, властной, окруженной толпой орущих детей, и не могла понять: как Дима, который так ценил тишину и покой, мог добровольно комфорт на шум и гам променять?
Через месяц страданий Лера взяла себя в руки. Нужно было решать, как жить дальше. Она позвонила ему сама.
— Нам нужно встретиться и обсудить кое-что. Разговор пойдет о ребенке.
Дима спорить не стал. Они встретились в маленьком кафе неподалеку от центра. Дима выглядел… не очень. Он будто постарел за эти тридцать дней.
— Как ты? — спросил он.
— Жива, как видишь. Как твоя новая семья?
— Шумно, — он криво усмехнулся. — Младший приболел, всю ночь не спали. Но я справляюсь.
— Рада за тебя. Давай к делу. Дима, я не собираюсь подавать на алименты прямо сейчас, если ты будешь помогать добровольно.
Но мне нужны гарантии. Ребенок родится совсем скоро. Ты признаешь отцовство?
— Конечно, — он кивнул без колебаний. — Я дам ему свою фамилию. Я не отказываюсь от него, Лер. Я буду приезжать.
— Приезжать? — она подняла бровь. — Арина не будет против?
— Мы договорились. Она понимает, что это мой долг. Я хочу быть хорошим отцом.
Несмотря на то, что у нас не получилось… я хочу, чтобы в памяти ребенка мы оба были самыми лучшими.
Лера не сдержалась и съехидничала:
— Ты ушел от беременной женщины. Это не совсем тянет на звание «лучшего».
— Я знаю. Но я не мог иначе, потому что жить вот так, с нелюбимой женщиной — еще хуже.
Давай договоримся: мы будем делать общие фото, когда он подрастет. Чтобы у него было ощущение семьи, пусть и такой… странной.
— Общие фото? Счастливая картинка для соцсетей? Дима, ты неисправим.
— Лер, я буду помогать всем, чем смогу. Квартира, как я и сказал, в твоем распоряжении. Я плачу ипотеку и коммуналку сам.
Лера смотрела на него и видела все того же надежного парня, который когда-то чинил ей кран.
Только теперь он принадлежал другой женщине. А ей оставались лишь «общие фото» и обещания помогать.
— Хорошо, — сказала она, вставая. — Пусть будет так. Я желаю тебе счастья, Дим... Искренне.
Надеюсь, та любовь, ради которой ты все это затеял, того стоит.
— Стоит, — тихо ответил он.
***
Месяцы пролетели в суете. Родители, узнав о ситуации, сначала бушевали, хотели поехать и поговорить «с этим не..год..ем», но Лера их остановила.
— Не надо. Это его выбор. У меня есть где жить и что есть. Остальное приложится.
Дима действительно приезжал. Раз в неделю он привозил пакеты с детскими вещами, подгузниками, какими-то фруктами.
Рассказывал о детях Арины — как Димка пошел в первый класс, как маленькая Соня стала посещать кружок рисования.
Лера все стеснялась сказать, что ей это все не интересно…
В день, когда у Леры начались схватки, она позвонила ему. Дима примчался через двадцать минут, бледный и взволнованный — впервые за все время их знакомства.
— Все будет хорошо, Лер. Я здесь, — твердил он, помогая ей сесть в машину.
Сын родился на рассвете. Крепкий, темноволосый, с такими же глазами, как у отца.
Дима стоял под окнами роддома, пока ему не разрешили войти — как-то смог он договориться.
— Смотри, — Лера показала ему маленький сверток. — Похож на тебя…
Дима осторожно взял сына на руки.
— Привет, малыш, — прошептал он. — Я твой папа.
Первое «семейное» фото было сделано на выписке — Лера в красивом платье, Дима с огромным букетом, держащий конверт с младенцем.
Со стороны они выглядели как идеальная пара. Только вот в квартиру Лера должна была вернуться одна…
— Я зайду завтра? — спросил Дима, передавая ей сумку в прихожей.
— Заходи. Саньке нужно будет купить ванночку...
— Купим. Самую лучшую.
***
Сашка рос смышленым и активным мальчишкой. Дима сдержал все свои обещания. Он проводил с сыном каждое воскресенье, исправно платил за квартиру и обеспечивал их всем необходимым.
Арина, как ни странно, оказалась мудрой женщиной — она никогда не препятствовала их общению и даже передавала Сашке игрушки и вещи.
Лера закончила учебу и вышла на работу в крупную компанию. Она научилась быть сильной, научилась справляться со всем сама.
Иногда, глядя на то самое фото с выписки, она думала: а что, если бы он остался? Были бы они счастливы? Наверное, нет. Они ведь никогда не любили друг друга.
Однажды вечером, когда Дима уводил Сашку на прогулку, он задержался в дверях.
— Знаешь, Лер… — начал он, заминаясь. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не стала скан...далить. И за то, что позволила мне быть отцом. Многие на твоем месте стерли бы меня в порошок.
Лера улыбнулась, поправляя шарф на шее сына.
— У меня на ненависть нет времени. Иди уже, а то на улице холодает.
***
Лера вышла замуж через три года за своего коллегу, который принял Сашу как родного. Вышла по любви.
Наверное, многим это покажется странным, но… Дима и Лера дружат семьями.
Арина оказалась приличной женщиной, с Лерой они сразу общий язык нашли. Иван с Димой вместе ездят на рыбалку. И Лера даже рада, что так вышло.
Как хорошо, что у нее хватило тогда мудрости не унижаться перед отцом своего ребенка и отпустить его.
