Спине пришлось совсем несладко, она ныла так, что хотелось просто лечь. Диана стиснула зубы, перехватила металлическую губку поудобнее и принялась оттирать то, что осталось от сырного соуса на чугунной сковородке. Вода в глубокой раковине давно стала мутной и неприятно пахла сыростью и старыми тряпками. Дешевые защитные средства для рук, выданные завхозом, оказались велики на два размера, постоянно соскальзывали и пропускали едкую мыльную пену.
Вокруг кипела жизнь субботней смены ресторана «Кедровый берег». Звенели тарелки, повар горячего цеха ругался из-за недожаренного мяса, гудела мощная вытяжка.
Двери на мойку резко распахнулись. Гул кухни на секунду перекрыл голос из зала. На пороге стояла Инга.
Она выглядела безупречно: строгий брючный костюм кремового оттенка, идеальная укладка, тонкий шлейф дорогого парфюма, который совершенно не вязался с запахом мокрой ветоши и химии.
— Вы здесь вообще шевелитесь? — Инга брезгливо поморщилась, глядя на гору посуды, которую еще не успели помыть. — Гости по двадцать минут ждут подачу! Еще одна жалоба на бокалы, и я вышвырну вас всех без расчета. Завтра здесь будут важные люди.
Диана опустила голову ниже, надвинув козырек форменной кепки на самые глаза, и начала тереть сковородку с удвоенной силой. Никто из персонала не знал, что эта сутулая новенькая в безразмерном фартуке — единственная дочь Вадима Эдуардовича, владельца этого самого ресторана и еще десятка крупных объектов недвижимости в городе.
Всего неделю назад Диана сидела в своем архитектурном бюро в Сочи, пила утренний кофе и готовилась к сдаче крупного проекта. Звонок отца раздался неожиданно. Вадим Эдуардович редко звонил по видеосвязи рано утром.
Когда картинка на экране смартфона прояснилась, Диана поперхнулась кофе. На нее смотрел уставший человек, который выглядел совсем неважно, с темными кругами под глазами. Он говорил медленно, делая паузы после каждого слова.
— Пап... с тобой всё нормально? Выглядишь как-то не очень, — осторожно спросила она.
— Да ерунда, Дина. Возраст, наверное, берет свое. Устаю быстро, — отец слабо улыбнулся. — Слабость такая, что чашку поднять тяжело. Врачи руками разводят. Говорят, переутомление. Я тут подумал... мало ли что. Решил бумаги в порядок привести. Завещание оформил.
— Какое еще завещание? Тебе пятьдесят девять! Ты в прошлом году марафон бегал!
— Все мы гости в этом мире, дочка. Хорошо, что Инга рядом. Если бы не она, совсем бы скис. Она мне каждый день особые травяные сборы заваривает, по часам дает... Заботится.
Звонок прервался, сославшись на плохую связь, а Диана так и осталась сидеть с чашкой. Интуиция вопила: здесь что-то сильно не так. Крепкий человек не превращается в развалину за пару месяцев просто от «переутомления». И эти разговоры о завещании на фоне травяных сборов от женщины, которая появилась в его жизни всего полгода назад...
Вечером того же дня Диана уже сидела в самолете. Она не предупредила отца о приезде. Из аэропорта прямиком поехала в частную клинику, куда Вадима Эдуардовича положили на проверку.
Лечащий врач, Аркадий Львович, долго листал карту пациента, прежде чем посмотреть на Диану.
— Я не хотел озвучивать это вашему отцу без полной уверенности, — тихо произнес доктор, поправляя очки. — Понимаете, его симптомы... это не возрастное. В результатах проверок мы нашли следы нехороших добавок. Если принимать их регулярно, они вызывают сильную мышечную слабость, апатию, путаницу в мыслях.
— Вы хотите сказать, что ему это подмешивают? — Диана почувствовала, что ей стало не по себе.
— Я констатирую факт наличия определенных веществ. Ваш отец утверждает, что пьет только то, что привозит его спутница в термосе. Я запретил любые домашние передачи. Сейчас мы восстанавливаем его состояние, динамика положительная.
Выйдя из кабинета, Диана четко поняла: идти в полицию рано. У нее нет доказательств, кроме подозрений врача. Инга просто скажет, что перепутала травы, и выйдет сухой из воды. Нужно было подобраться ближе. Влезть в дом не выйдет — там Инга и два ее взрослых сына. Зато в загородном ресторане отца всегда текучка младшего персонала.
Она купила на рынке мешковатую одежду, спрятала волосы под кепку, надела очки в дешевой роговой оправе без диоптрий. Администратор ресторана, замученный постоянными увольнениями, взял ее на мойку в тот же день, даже не вглядываясь в паспорт.
Так начался ее личный ад. По двенадцать часов на ногах, руки, которые совсем разнылись. Но именно с позиции невидимки открывался лучший обзор.
Диана видела, как сыновья Инги, Стас и Илья, целыми днями просиживают на летней веранде. Они заказывали самые дорогие позиции из меню, требовали приносить им элитные крепкие напитки из хозяйских запасов и хамили официантам. Сама Инга регулярно наведывалась в бухгалтерию, плотно закрывая за собой дверь.
На пятый день работы Диана понесла пакеты с отходами к заднему двору. Путь лежал через узкий коридор мимо складских помещений. Внезапно она услышала приглушенные голоса. Дверь на склад с напитками была приоткрыта.
Диана прижалась спиной к стене, стараясь дышать через раз.
— Мам, ты уверена, что нотариус не будет задавать лишних вопросов? — это был голос Стаса. Звучал он нервно. — Старик сегодня утром мне звонил. У него голос бодрый стал. Врачи ему системы ставят. Еще пара дней, и он сообразит, что к чему.
— Не паникуй, — ровно и холодно ответила Инга. Послышался звук щелчка. — Вчера я дала ему двойную порцию сбора прямо перед приходом медсестры. Он сейчас с трудом ручку в руках держит. Документы на передачу управления бизнесом готовы.
— А если он упрется?
— Не упрется. Ему сейчас всё равно. — Завтра он всё подпишет, и мы исчезнем, — уверенно произнесла Инга. — Уедем из города. А с его коллекцией старинных карманных часов мы вообще можем не работать до конца своих дней.
— Часы у тебя?
— В банковской ячейке, оформленной на Илью. Я вывезла их из особняка еще в понедельник. Старик думает, что они в домашнем сейфе.
Диана аккуратно достала из кармана передника телефон. Диктофон работал с самого начала разговора. Руки не слушались, когда она нажимала кнопку «Сохранить».
Утром следующего дня она сидела в кабинете капитана Соболева. Следователь внимательно слушал запись, барабаня пальцами по столу.
— Классика жанра, — вздохнул он, останавливая воспроизведение. — Они находят состоятельных мужчин, втираются в доверие, создают иллюзию заботы. Потом здоровье жертвы резко портится. Но тут они решили пойти ва-банк и забрать бизнес целиком. Нам нужно брать их с поличным. Ваш отец сможет нам подыграть?
— Я уговорю его, — твердо ответила Диана.
В палату к отцу она зашла вместе с доктором. Вадим Эдуардович выглядел растерянным, когда увидел дочь в мешковатой толстовке вместо привычных деловых костюмов.
— Дина? Ты откуда? Что происходит?
Диана села на край кровати, взяла отца за руки и просто включила запись.
Она видела, как меняется его лицо. Как удивление сменяется непониманием, а затем — тяжелым осознанием. Человек, которому он доверился, оказался совсем не тем, за кого себя выдавал.
— Я сам отдал ей ключи от кабинета, — Вадим Эдуардович потер лоб. — Думал, ей интересно посмотреть на коллекцию. Каким же я был наивным.
— Пап, мы можем всё исправить. Но тебе нужно позвонить ей прямо сейчас.
Он кивнул, взял телефон и набрал номер. Гудки шли долго.
— Да, Ингочка, — голос отца звучал слабо, как и пару дней назад. — Врачи сказали, что подержат меня здесь еще неделю. Хотят проверить общее состояние. Никаких посетителей пока не пускают.
— Ой, Вадик, как жаль... — заворковала Инга в трубке. — Мы с мальчиками так переживаем! Ты лечись, милый. Я приеду, как только разрешат.
— Отлично, — кивнул капитан Соболев, стоявший у двери. — Теперь она понимает, что у нее есть запас времени. Но она занервничает и решит проверить ячейку. Мы будем ждать их в банке.
Все произошло без шума. Ингу и ее сыновей задержали на выходе из депозитария через несколько часов. В их сумках лежали старинные карманные часы из коллекции Вадима Эдуардовича, а в машине нашли те самые флаконы с каплями без этикеток.
Спустя месяц ресторан «Кедровый берег» готовился к обновлению меню. Вадим Эдуардович сидел за столиком у окна, бодро нарезая мясо. Румянец вернулся на его щеки, а во взгляде снова появилась та самая предпринимательская хватка.
Диана подошла к столику с двумя чашками кофе. На ней были привычные джинсы и стильный пиджак, а не мешковатая униформа.
— Завтра приедет новый управляющий, пап. Я провела собеседование, толковый парень, — сказала она, присаживаясь напротив.
— Знаешь, дочка, — отец задумчиво посмотрел на свою чашку. — Я ведь чуть не потерял всё, гоняясь за иллюзией заботы. А настоящая забота, оказывается, может надеть хозяйственные перчатки и мыть посуду по двенадцать часов.
— Больше никакой мойки, Вадим Эдуардович, — улыбнулась Диана. — Разве что на нашей домашней кухне.
Они чокнулись кофейными чашками. За окном шумели вековые сосны, а в ресторане царила приятная рабочая суета, в которой больше не было места чужим и фальшивым людям.
