В деловом центре «Панорама» всё было умным, кроме людей, которые забывали кружки в переговорных. Умные двери открывались по лицу, умный свет гас, если сотрудник слишком долго сидел неподвижно, а умные краны выдавали воду ровно до той секунды, когда ладони становились мыльными. В июле поставили ещё и умные лифты. Кнопки сняли, оставили гладкую панель и приятный женский голос.
— Назовите этаж, — просила кабина.
Галина Петровна назвала девятый.
— Выбран девятнадцатый этаж.
— Девятый.
— Подтвердите: девятнадцатый.
— Да какой девятнадцатый, там ещё стройка!
— Команда не распознана.
Галина Петровна вздохнула и поехала на девятнадцатый. В ведре плескалась вода, швабра упиралась в потолок, тележка с тряпками подрагивала на каждом этаже. На девятнадцатом двери открылись в голый бетон, мешки со смесью и двух рабочих, которые сидели на перевёрнутых вёдрах.
— Опять к нам? — спросил один.
— Соскучилась.
— Кофе будете?
— Нет. Мне девятый.
Рабочий вошёл в лифт и сказал обычным голосом:
— Девятый этаж.
— Выбран девятый этаж.
Галина Петровна посмотрела на него с подозрением. Рабочий пожал плечами: у него не было ни дикторской речи, ни высшего образования, ни особой связи с лифтом. Зато были молодые лёгкие связки и привычка говорить так, будто техника обязана слушаться.
На девятом Галина Петровна опоздала к уборке переговорной. Там уже сидели восемь человек и обсуждали «клиентский путь». Самый молодой из них, в белых кедах, отодвинул ногой корзину и сказал:
— Можно побыстрее? У нас встреча.
— Я бы быстрее. Меня лифт возит по кругу.
— Надо чётче произносить.
Он сказал это, не поднимая глаз от ноутбука. Галина Петровна хотела спросить, куда поставить его кружку с засохшей пеной, но промолчала. За двенадцать лет уборки она знала: советы особенно любят давать в тех делах, которых никогда не делали.
К обеду выяснилось, что лифт не понимал её систематически. «Третий» превращался в «тридцатый», которого в здании не было. «Первый» — в «паркинг». «Седьмой» система принимала за «серверный» и вежливо объясняла, что доступ ограничен. Если Галина Петровна ехала не одна, кто-нибудь произносил команду за неё. В первые дни это казалось мелкой неудобной шуткой. К концу недели она начала строить маршрут так, чтобы не пользоваться лифтом: поднималась по лестнице на четыре этажа, ждала сотрудника с пропуском, заранее просила охранника отправить кабину.
Ноги к вечеру гудели. Врач велел беречь колени, но врач не знал, что в «Панораме» нельзя нажать кнопку.
В пятницу уборщицы собрались в подвальном помещении, где хранились мешки, химия и личные обиды. Галина Петровна рассказала про лифт. Таджичка Мавлюда сразу проверила: сказала «восьмой» — система отправила её на второй. Валерий из технической службы произнёс «восьмой» с полным ртом пирожка, и кабина послушалась.
— Он мужиков любит, — решила Мавлюда.
— Он начальство любит, — возразила Галина Петровна. — Я видела: директор вообще в телефон говорил, лифт сам понял.
Валерий объяснил, что дело в обученной модели распознавания речи, частотах, артикуляции и фоновом шуме. Галина Петровна спросила, почему фоновым шумом считается она, а не директор. Валерий сказал, что не это имел в виду, и ушёл чинить турникет.
Эксперимент начался в понедельник. Галина Петровна вошла в пустую кабину, выпрямила спину и произнесла голосом ведущей прогноза погоды:
— Де-вя-тый э-таж.
— Выбран пятый этаж.
На пятом располагалась фирма, продававшая онлайн-курсы успешности. Галина Петровна вышла, взяла у администратора стакан воды и вернулась. В следующий раз она заговорила низко, как её покойный муж, когда сердился на телевизор:
— Девятый.
— Выбран девятый этаж.
Она замерла. Потом повторила своим голосом:
— Девятый.
— Команда не распознана.
На девятом она нашла молодого человека в белых кедах и попросила сказать несколько фраз на диктофон. Тот решил, что это для жалобы, и отказался. Тогда Галина Петровна пообещала вытереть маркер с доски, который все считали несмываемым. Молодой человек произнёс «седьмой», «девятый», «паркинг» и, войдя во вкус, добавил: «Кофе без лактозы». Лифт кофе не обещал, зато записи пригодились.
Следующие два дня Галина Петровна ездила по зданию, включая команды с телефона. Белые кеды уверенно доставляли её куда нужно. Это было унизительно и смешно: сама она стояла в кабине живая, взрослая, с пропуском и трудовой книжкой, а право выбрать этаж имел голос из кармана. Иногда телефон лежал глубоко, и она не успевала найти файл. Тогда кабина спрашивала ещё раз, а сотрудники смотрели, как Галина Петровна роется среди ключей, перчаток и упаковки таблеток.
— У вас приложение? — спросила женщина из бухгалтерии.
— Переводчик с человеческого.
Женщина засмеялась, но, услышав объяснение, решила проверить. Лифт понял её с первого раза. Потом попробовала говорить тоненько, старчески, с набитым ртом. Понял всё. «Может, у вас микрофон не любит тембр», — сказала она, словно микрофон имел право на личные предпочтения.
История дошла до управляющей компании, когда Галина Петровна вместо паркинга оказалась на двадцать первом этаже вместе с контейнером, из которого капала грязная вода. На двадцать первом проходила презентация для арендаторов. Двери открылись ровно в момент, когда директор «Панорамы» рассказывал со сцены, что новое оборудование делает пространство доступным для каждого.
Галина Петровна появилась за его спиной со шваброй и сказала:
— Неправда. Меня оно сюда привезло.
Смеялись долго. Директор сначала тоже улыбнулся, потому что не понял, над кем. Потом к Галине Петровне подошла женщина в сиреневом костюме, руководитель проекта по цифровизации. Она попросила повторить команду при всех.
— Паркинг.
— Выбран двадцать первый этаж.
В зале снова засмеялись. Женщина в сиреневом костюме позвала директора, охранника и Мавлюду. Директора лифт понимал. Охранника понимал. Мавлюду отправил в серверную. Тогда руководитель проекта сказала, что система нуждается в дополнительной настройке и разнообразной речевой выборке.
На следующий день Галину Петровну пригласили в кабинет с кондиционером и стеклянными стенами. Там сидели директор, женщина в сиреневом костюме и молодой специалист с двумя телефонами.
— Мы хотим привлечь вас к улучшению продукта, — сказала женщина. — Нужно записать набор голосовых команд. Ваш тембр представляет важную пользовательскую группу.
— Какую?
Специалист быстро ответил:
— Возрастные женщины с региональными особенностями речи.
Галина Петровна родилась в этом городе, прожила здесь пятьдесят девять лет и региональных особенностей за собой не замечала. Впрочем, слово «возрастные» задело меньше. Хуже было «пользовательская группа». Так в поликлинике говорили «контингент», когда не хотели называть людей людьми.
Ей предложили оплату за два часа записи. Сумма была хорошая — почти половина месячной коммуналки. Записывать собирались не обычную речь. Нужно было произносить команды «чисто», по образцу диктора: не растягивать гласные, не проглатывать окончания, держать одинаковую громкость.
— То есть лифт меня не понимает, а исправить надо меня? — спросила Галина Петровна.
Женщина в сиреневом костюме ответила, что это технический процесс. Никто никого не исправляет. Просто для обучения алгоритма необходим стандартизированный материал.
— А Мавлюду возьмёте?
— Возможно, на следующем этапе.
— Валерия с пирожком?
Директор кашлянул. Специалист улыбнулся, решив, что это шутка.
Галина Петровна согласилась. Не из убеждения, а из-за коммуналки. Дома она рассказала дочери. Та обрадовалась: «Мам, у тебя будет голос в лифте! Представляешь?» Галина Петровна представила. Люди в дорогих костюмах будут говорить, а её голос — послушно отвечать. Саму её кабина по-прежнему может отправить на стройку.
Запись назначили на субботу. В переговорной поставили микрофон, бутылку воды и экран с командами. Специалист просил говорить ровнее. «Первый этаж». «Пятый этаж». «Паркинг». После каждого дубля он поднимал палец или морщился.
— Слишком мягко.
— Что мягко?
— Окончание.
— Я этаж называю, не приговор.
К обеду у Галины Петровны пересохло во рту. Она старательно делала голос чужим: ниже, твёрже, без привычной интонации. Система принимала. Специалист радовался. Потом в помещение заглянула Мавлюда — принесла забытый пропуск. Увидела микрофон и спросила, что происходит.
— Учат лифт понимать Галину Петровну, — объяснил специалист.
— А меня?
— Пока нет.
— Значит, Галина будет ездить, я лестница?
Он снова заговорил про этапы. Мавлюда выслушала и сказала в микрофон:
— Четырнадцатый этаж, пожалуйста. Я устала.
На экране появилась красная надпись: «Не распознано».
Галина Петровна посмотрела на список команд. Там были этажи, паркинг, отмена, открытие дверей. Не было «пожалуйста», «я устала», «у меня болит нога», «подождите человека с тележкой». Умному лифту требовались только короткие распоряжения. Всё остальное считалось шумом.
Она сняла наушники.
— Давайте иначе.
Специалист напрягся:
— Методика утверждена.
— Я за ваши деньги всё произнесу. Но сначала запишите, как мы говорим на работе.
Она позвала Мавлюду, Валерия, охранника Геннадия, курьера с хриплым голосом, бухгалтера после операции на щитовидке и пожилого арендатора, который заикался. Люди заходили из любопытства. Говорили быстро, тихо, с акцентом, с одышкой, одновременно с кашлем. Валерий действительно произнёс «девятый» с пирожком. Геннадий сказал в рацию и через плечо. Бухгалтер попросила открыть двери, потому что медленно ходила.
Специалист сначала протестовал, потом начал сохранять файлы. Женщина в сиреневом костюме приехала к середине записи, постояла у стекла и не остановила их. Директор не появился.
Через две недели обновление установили ночью. Утром Галина Петровна вошла в кабину одна. Ей не хотелось устраивать представление. Она поставила тележку, нажала рукой на ноющее колено и сказала своим обычным голосом:
— Девятый.
Кабина помолчала.
— Выбран девятый этаж.
Галина Петровна не обрадовалась сразу. Повторила:
— Паркинг.
— Выбран паркинг.
— Четырнадцатый, пожалуйста. Я устала.
— Выбран четырнадцатый этаж.
На четырнадцатом двери открылись, хотя ехать туда ей было не нужно. В коридоре стояла Мавлюда с мешком мусора. Галина Петровна втянула её в кабину.
— Говори.
— Второй.
— Выбран второй этаж.
Мавлюда засмеялась и приказала лифту ехать на двенадцатый, потом на первый, потом снова на второй. Кабина выполняла всё терпеливо. На третьей команде в неё вошёл молодой человек в белых кедах.
— Вы вообще куда едете?
— Проверяем клиентский путь, — ответила Галина Петровна.
Он не понял, но встал к стене.
Обновление оказалось не идеальным. Лифт по-прежнему путал «шестой» и «десятый», если в кабине шумели. Однажды отправил директора в паркинг. Директор подал заявку на срочное исправление. Галина Петровна сказала Валерию, что теперь система действительно стала доступной для каждого: ошибается без различий.
Через месяц в кабине изменили приветствие. Раньше голос говорил: «Назовите этаж». Теперь спрашивал: «Куда вам нужно?» Голос был не Галины Петровны. Его собрали из разных записей, и он звучал странно: начало фразы произносила молодая женщина, середину мужчина, конец будто Мавлюда. Некоторые арендаторы жаловались, что голос неоднородный и непрофессиональный.
Галина Петровна слушала его каждое утро. В этой неровной фразе помещались хрипота, акцент, возраст, плохие зубы, пирожок и усталость. Впервые техника в «Панораме» говорила не как начальство.
В последний понедельник июля Галина Петровна вошла в лифт с новой сотрудницей клининга, совсем молодой девушкой из маленького города. Та тихо попросила третий этаж. Кабина не поняла.
Девушка покраснела и сразу заговорила громче, чужим твёрдым голосом:
— Третий этаж.
Галина Петровна остановила её рукой.
— Не ломай себя. Ещё раз скажи как сказала.
Девушка повторила. Лифт подумал и открыл нужный этаж. Двери разъехались не сразу, будто ему тоже требовалось время привыкнуть.
Галина Петровна выкатила тележку, а за спиной смешанный голос спросил у пустой кабины:
— Куда вам нужно?
