Ирина Леонидовна купила билет на морскую экскурсию после того, как услышала у кассы слово «качка».
Женщина в панаме спросила продавца, сильно ли укачивает на прогулочном катере. Продавец ответил, что море сегодня спокойное, но каждый человек устроен по-своему. Ирина Леонидовна, стоявшая следом, не выдержала и объяснила: смотреть надо на горизонт, не крутить головой и не внушать себе лишнего. Тогда никакой качки не почувствуешь.
Женщина в панаме поблагодарила. Кассирша продала Ирине последний билет на рейс в одиннадцать. Отказываться после собственного выступления было неудобно.
До этого Ирина плавала только на речном трамвайчике, да и то двадцать лет назад, когда вода в Москве-реке вела себя прилично и больше напоминала движущийся тротуар. Но море она изучала по книгам, фильмам и школьной географии. Тридцать пять лет Ирина Леонидовна рассказывала детям о течениях, проливах и муссонах. В её сознании знание устройства океана вполне могло заменить опыт нахождения на нём.
Катер назывался «Фортуна». На борту уже сидели семьи с детьми, две молодые пары и пожилой мужчина с фотоаппаратом. Ирина поднялась по трапу первой из своей группы и сразу выбрала место на верхней открытой палубе. Там лучше виден горизонт, сообщила она окружающим. Заодно посоветовала молодой женщине снять каблуки, мужчине в кепке — не стоять во время отхода, а мальчику лет десяти — убрать пакет с коленей, потому что пакет заранее настраивает организм на неправильный исход.
Мальчика звали Миша. Он сидел рядом с матерью, был бледноват и держал белый бумажный пакет обеими руками.
Миша объяснил, что пакет дал матрос. Ирина Леонидовна ответила: такие вещи раздают всем подряд, чтобы потом не заниматься уборкой. Она говорила доброжелательно, желая подбодрить ребёнка. Миша убрал пакет под лавку, но ногой придержал.
Перед отправлением молодой матрос провёл инструктаж: где лежат спасательные жилеты, куда не следует заходить, почему нельзя перелезать за цепочку на носу. Ирина тихо поправила его для соседей: цепочка, скорее всего, находится на корме. Мужчина с фотоаппаратом посмотрел на табличку «НОС» и кашлянул. Ирина решила, что надпись относится к двери служебного помещения.
Двигатель загудел. «Фортуна» отошла от причала и медленно прошла между лодками. Ирина чувствовала себя прекрасно. Она указала женщине в панаме на линию горизонта, напомнила Мише дышать ровно и объяснила пожилому фотографу, что чайки сопровождают суда из-за воздушных потоков.
За волноломом море стало другим. Катер поднялся, мягко провалился, снова поднялся. Люди оживились. Кто-то засмеялся, дети закричали от удовольствия. Ирина тоже улыбнулась. Первые несколько движений действительно были приятными, будто сиденье превратилось в неторопливые качели.
Через пять минут качели перестали быть неторопливыми.
Берег с белыми домами то поднимался над перилами, то исчезал. Двигатель вибрировал под ногами. Запах солёной воды смешался с дизелем и сладкими духами женщины впереди. Ирина Леонидовна решила, что духи выбраны неудачно. Потом обнаружила, что неудачно выбрано всё: место, время завтрака, направление взгляда и сама идея морского образования.
Она продолжала держать спину прямо. Людям, которые только что получили от неё инструкции, нельзя было через десять минут складываться пополам.
Экскурсовод рассказывал о бухте и старом маяке. Ирина слушала отдельные слова. «Глубина», «скала», «дельфины». Каждое слово почему-то отзывалось в животе.
Женщина в панаме спросила, всё ли с ней хорошо. Ирина ответила, что просто сосредоточилась на горизонте. Горизонт при этом двигался из стороны в сторону, как плохо закреплённая полка.
Миша сидел тихо. Пакет снова лежал у него на коленях. Он больше не выглядел самым бледным человеком на палубе.
Ирина решила спуститься вниз. Объяснила соседям, что хочет осмотреть катер. Встала в момент, когда «Фортуна» поднялась на волну, и неожиданно села обратно на мужчину с фотоаппаратом. Тот поймал её за локти и заметил, что экскурсия стала интерактивной.
Она извинилась и дождалась следующего подъёма. До лестницы было пять шагов. Каждый требовал переговоров с морем. Матрос увидел её и предложил руку. Ирина отказалась, сделала ещё шаг и тут же согласилась.
Внизу качало меньше, но пахло сильнее. Из небольшого кафе доносился аромат разогретой сосиски. Ирина развернулась и поднялась обратно с такой скоростью, будто наверху её ждало служебное совещание.
Миша подвинулся, освобождая место ближе к проходу. Он ничего не сказал, только достал из-под лавки второй пакет и положил рядом. Ирина сделала вид, что не заметила.
Катер повернул вдоль берега. Волна ударила сбоку. Женщина в панаме восторженно воскликнула, что теперь чувствуется настоящее море. Ирина закрыла глаза. Сразу стало хуже. Открыла — перед ней качалась красная кепка фотографа. Посмотрела на берег — берег тоже участвовал.
Миша тихо посоветовал открыть пакет заранее: потом бывает трудно. Ирина хотела ответить, что он ей не понадобится, но вместо этого спросила, откуда мальчик знает.
Оказалось, в прошлом году Мишу укачало на пароме. Он не успел раскрыть пакет и испортил отцу брюки. Отец весь отпуск ходил в шортах и теперь перед каждой поездкой выдавал сыну два пакета: один рабочий, второй «на случай плохого расчёта».
Никакой мудрости в рассказе не было. Миша просто передал ей запасной пакет и снова отвернулся к морю, позволяя не благодарить.
Ирина раскрыла его и положила на колени. После этого стало не легче, но исчезла необходимость изображать человека, которому пакет не нужен.
Экскурсовод объявил остановку у скалы. Катер сбросил скорость. Пассажиры начали фотографироваться. Молодая пара встала на носу, мужчина с фотоаппаратом сменил объектив. Ирина сидела неподвижно, рассматривая шов на бумажном пакете.
Матрос принёс воду и спросил, не пересадить ли её ближе к середине катера. На этот раз она не стала объяснять, что прекрасно знает, где меньше качает. Только кивнула.
Миша пошёл следом. Его мать пыталась удержать сына наверху, но он сказал, что тоже немного устал. Ирина поняла: мальчик пересаживается не ради себя, но не стала разоблачать добрый манёвр.
В середине катера находились две скамьи под навесом. Здесь море ощущалось не как личное оскорбление, а как неприятная служебная информация. Ирина сделала несколько глотков воды. Миша сидел напротив и смотрел на кроссовки.
Ирина сообщила, что плавала на речном трамвайчике. Миша заметил: там нет волн, а его отец вообще называет такой трамвайчик автобусом, которому дали воду. «Теперь вижу», — признала она и засмеялась, тут же прижав пакет к животу. Миша сделал вид, что рассматривает поручень.
Экскурсия продолжалась. Через динамик рассказывали о пещере, куда иногда заходят лодки. Ирина пропустила почти всё. Она сосредоточилась на простых вещах: дышать, сидеть, не спорить. Море не интересовалось её стажем, образованием и уверенностью у кассы. Оно двигало катер одинаково под всеми.
Когда показались дельфины, пассажиры бросились к правому борту. Катер накренился. Ирина осталась на месте. Миша тоже. Через секунду один дельфин вынырнул прямо напротив их скамьи, далеко от толпы. Мальчик показал пальцем, но не закричал. Ирина увидела серую спину и короткий блеск воды.
Миша сказал, что хорошо оказаться именно здесь. Ирина невозмутимо ответила, будто потому и пересела, затем выдержала паузу и призналась, что шутит. Миша улыбнулся.
К обратному пути ей стало немного лучше. Она могла смотреть по сторонам, не выбирая между достоинством и пакетом. Женщина в панаме спустилась узнать о самочувствии. Ирина призналась, что горизонт оказался недостаточно дисциплинированным. Женщина засмеялась и сообщила: сама чувствует себя отлично, хотя всё утро боялась.
Ирина предположила, что женщина не убеждала себя, а просто села и поехала. Тут же заметила, что снова раздаёт объяснения, и замолчала.
У причала катер качнуло в последний раз. Ирина поднялась слишком быстро, но матрос уже держал её за локоть. Она не отдёрнула руку. На трапе шла медленно, пропуская детей.
На берегу экскурсионная группа собралась у стенда, ожидая фотографии. Продавец предлагал снимки, сделанные при выходе из бухты. На фотографии Ирина сидела наверху с прямой спиной и поднятым пальцем, поучая женщину в панаме. Миша рядом держал пакет.
Фотограф с катера назвал снимок хорошим — правда, сделанным до развития сюжета. Ирина купила его.
У кафе её ждала знакомая по санаторию Тамара Степановна. Она не успела взять билет и теперь потребовала полный отчёт: видели ли дельфинов, сильно ли качало, где лучше сидеть.
Раньше Ирина рассказала бы про маяк, скалы и правильное место на палубе. Теперь объявила, что экскурсия была познавательной: за два часа она успела перепутать нос с кормой, сесть на чужого мужчину, трижды отказаться от помощи и под конец получить звание почётного пассажира с пакетом.
Тамара решила, что она преувеличивает. Тогда Ирина показала фотографию и позвала Мишу свидетелем. Мальчик уже стоял с родителями у киоска. Услышав своё имя, подошёл.
Миша добавил, что Ирина ещё говорила: пакет настраивает на плохое. Она признала эту мысль ранней теорией, в которую практика внесла поправки. Смеялась вся группа. Женщина в панаме смеялась громче всех, матрос — из-за стойки с билетами. Ирина сначала рассказывала, сохраняя серьёзное лицо, потом сама не выдержала. Чем точнее вспоминала собственную важность, тем смешнее становилось.
Она вернула Мише неиспользованный второй пакет. Первый аккуратно выбросила в урну.
Миша предложил оставить пакет — вдруг она ещё поедет. Ирина посмотрела на катер, куда уже поднималась следующая группа, и на совершенно невинное море за волноломом. Поедет, сказала она, но сначала немного доучится на берегу.
Через два дня Ирина снова встретила Мишу на пляже. Он строил гавань из песка и расставлял пластиковые кораблики. Один кораблик мальчик поставил кормой к берегу. Она уже открыла рот, чтобы поправить, потом присела рядом и спросила, где у них причал.
Миша показал. В устройстве гавани была собственная логика, не совпадавшая с учебником.
Ирина помогла провести канал. Когда набежавшая волна разрушила половину сооружения, она не стала объяснять действие прилива. Просто вместе с мальчиком начала строить заново.
