Надежда Павловна решила не ехать на дачу в четверг.
В пятницу передумала.
В субботу в шесть утра снова решила не ехать и легла в кровать с таким видом, будто совершила государственный поступок.
Никто этого не видел.
Обычно выходные начинались с неё. В пятницу она составляла список. Дочь Инна покупала продукты, но обязательно не те: вместо укропа петрушку, вместо шести огурцов три, зато пакет авокадо, которому на даче нечего делать. Зять Денис отвечал за машину и каждый раз уверял, что всё поместится. Не помещалось. Внуки Миша и Полина отвечали за то, чтобы забыть зарядки, кепки и половину обещаний.
Надежда Павловна отвечала за остальное.
Она знала, где лежат шампуры, чем растопить сырые дрова, когда перекрыть воду, сколько соли нужно в салат и почему нельзя ставить горячую кастрюлю на пластиковый стол. Без неё семья могла теоретически прожить два дня. Практических доказательств не существовало.
Именно это Надежда Павловна решила исправить.
В среду дочь позвонила:
— Мам, мы в пятницу поедем. Ты с нами?
— Нет.
— У тебя дела?
— Отдохнуть хочу.
Инна помолчала.
— Хорошо.
Слишком быстро.
Надежда Павловна ожидала уговоров. Хотя бы: «Как же мы без тебя?» Вместо этого дочь спросила, где запасной ключ. Она объяснила. Потом пожалела и решила не напоминать, что нижний замок заедает, газовый баллон почти пуст, а в сарае завелись осы.
Пусть столкнутся с настоящей жизнью.
В пятницу семейная машина уехала без неё. Надежда Павловна проводила её взглядом с балкона. На заднем сиденье торчал надувной круг в виде фламинго. Раньше она запретила бы брать: место занимает, на речке кусты, проколют. Теперь фламинго удалялся к даче как розовый знак семейного неповиновения.
Вечером никто не позвонил.
Надежда Павловна сварила себе одно яйцо. Обычно на даче в это время она уже мариновала мясо, проверяла грядки и кричала, чтобы Миша не бил мячом по теплице. Тишина в квартире сначала понравилась. Потом стала вести себя вызывающе.
В девять пришло сообщение от Инны: «Доехали».
Без подробностей.
Надежда Павловна написала: «Газ проверили?»
Ответ: «Да».
Через пять минут: «Нижний замок открылся?»
«Открылся».
«Осы в сарае».
«Видели».
Никакой благодарности за предупреждение. Никакого «мама, что делать».
В десять дочь прислала фотографию. Денис стоял возле мангала, от которого шёл густой дым. Внуки смеялись. Фламинго лежал на траве. На заднем плане дверца теплицы была открыта настежь.
Надежда Павловна увеличила снимок.
Уголь разожжён неправильно. Мясо поставлено рано. Полина без кофты. Миша держит шампур остриём вверх. Возле дома стоит стул, который нельзя выносить на улицу: у него фанерное сиденье.
Она написала: «Стул занесите».
Ответа не было.
В субботу Надежда Павловна проснулась в шесть по привычке. Обычно в это время уже открывала теплицу. Теперь лежала и представляла, как помидоры задыхаются в жаре.
Потом вспомнила: дверь на фотографии была открыта.
В семь никто не позвонил. В восемь тоже.
Она приготовила кашу, включила телевизор. Ведущий рассказывал про летние курорты. Надежда Павловна ловила себя на том, что не слышит. Телефон лежал рядом экраном вверх.
В девять не выдержала и позвонила сама.
— Ну как вы?
— Нормально, — ответила Инна.
На заднем плане кто-то визжал от смеха.
— Помидоры полили?
— Денис поливал.
— Он под корень льёт?
— Мам, я не проверяла.
— А надо проверить.
— Проверю.
— Миша где?
— На гамаке.
— Каком гамаке?
— Мы сделали.
Надежда Павловна села прямее.
Гамака на даче не было. Она всегда говорила, что некуда крепить, да и лежать некогда. Инна объяснила: Денис привязал покрывало между яблоней и столбом.
— Столб сгниёт.
— Пока держит.
— А покрывало какое?
— Синее.
— С бахромой?
— Наверное.
— Это хорошее покрывало!
— Мам, оно лежало в сарае семь лет.
— Потому что хорошее.
Инна попросила не волноваться и отключилась.
Надежда Павловна ходила по квартире, злясь. Не потому, что они портят вещи. Потому что делают это весело. Без неё дача должна была стать неудобной, голодной и немного опасной. Вместо этого семья привязала хорошее покрывало к гнилому столбу и назвала проблемой только её звонок.
Она набрала соседку по даче, Валентину Романовну.
— Ты там?
— Там.
— Наших видела?
— Видела. Дыму было — думала, баня горит.
Надежда Павловна оживилась.
— Я так и знала.
— Потом разобрались. Денис твой колбаски жарил.
— Они мясо испортили?
— Не знаю, мне принесли — вкусное.
Это уже было предательство.
— А дети?
— В бассейне.
— У нас нет бассейна.
— Теперь есть. Плёнку в песочницу постелили, воды налили.
Надежда Павловна закрыла глаза. Плёнка предназначалась для парника.
— Валя, ты посмотри, теплицу закрывают на ночь?
— Надь, я к ним ревизором не нанималась.
— Просто обрати внимание.
— Ты сама-то чего не приехала?
— Хотела, чтобы они самостоятельно.
Валентина Романовна засмеялась.
— Вот и не мешай эксперименту.
К обеду в семейном чате появилось видео. Полина качалась в кривом гамаке. Миша толкал её ногой. Инна сидела в шезлонге с закрытыми глазами. Денис пытался починить водосток серебристым скотчем.
Надежда Павловна видела каждую ошибку.
Шезлонг стоит на солнце. Гамак растянет покрывало. Скотч отвалится после дождя. Возле бассейна грязь. Дети едят хлеб до обеда.
Но Инна спала.
На даче, при двух детях, дымящем мангале и неисправном водостоке, её дочь спала днём. Надежда Павловна не помнила, чтобы сама когда-нибудь позволяла себе такое. Если ложилась, то только с фразой «разбудите через двадцать минут», а через десять вставала от чувства вины.
Она вдруг поняла, что ждёт не их провала.
Ждёт звонка: «Мама, приезжай».
Звонка не было.
К трём часам Надежда Павловна решила, что эксперимент затянулся. Позвонила Инне и сообщила, что оставила на даче очки.
— Какие?
— Запасные.
— Я посмотрю.
— Не надо. Я сама завтра приеду.
— Хорошо.
Снова слишком легко.
В воскресенье она села на первую электричку. В сумку положила перчатки, средство от комаров, два полотенца и контейнер с котлетами. Потом котлеты вынула. Если хотела проверить, как они справляются, нечего везти доказательство, что без неё голод.
От станции шла быстро. Калитка оказалась не заперта. Уже за это можно было устроить разговор.
На участке царил беспорядок.
Возле крыльца стояли мокрые детские тапки. На столе лежали крошки. Покрывало провисло почти до земли. Серебристый скотч на водостоке действительно отвалился одним концом и шевелился на ветру. В песочнице-бассейне плавал лист лопуха.
Но теплица была открыта. Помидоры политы. Никто не умер.
Денис спал в шезлонге, накрыв лицо газетой. Инна сидела на крыльце и красила Полине ногти. Миша строил что-то из старых досок.
Первой Надежду Павловну заметила внучка.
— Бабушка приехала!
Все обрадовались. По-настоящему. Но не так, как ожидала Надежда Павловна. Не бросились с жалобами, не признали поражение. Просто подвинулись, освободили кружку и спросили, будет ли она чай.
— Калитка открыта, — сказала она.
Денис снял газету с лица.
— Сейчас закрою.
— Водосток отвалился.
— Я знаю. Скотч плохой.
— Не скотч плохой. Метод плохой.
Она прошла по участку. Возле бассейна вытоптана трава. В цветнике лежал мяч. Салат собран вместе с корнями. Два огурца переросли.
Надежда Павловна перечисляла вслух.
С каждым замечанием лица становились знакомее. Инна перестала улыбаться. Денис встал и пошёл к сараю. Полина спрятала накрашенные пальцы. Миша бросил доски.
Вот теперь всё возвращалось в обычный порядок. Надежда Павловна приехала — остальные почувствовали себя неправильно живущими.
Она должна была успокоиться.
Не успокоилась.
Наоборот, стало противно. Она добилась своего за пять минут и увидела цену: веселье ушло не потому, что они без неё не справились, а потому, что она появилась и объяснила, как плохо они справлялись.
— Мам, мы хотели просто выходные, — сказала Инна.
— А я вам что, будни?
Дочь подняла глаза.
Надежда Павловна сразу пожалела о фразе. В ней прозвучало то, что она собиралась скрыть даже от себя.
Инна отложила лак.
— Ты сама не поехала.
— Хотела отдохнуть.
— Так отдыхала бы.
— Я и отдыхала.
Денис сделал вид, что очень занят водостоком. Дети смотрели на взрослых.
— Мам, мы тебя не звали не потому, что ты не нужна.
— Я не спрашивала.
— Ты со вчерашнего утра только это и спрашиваешь.
Надежда Павловна пошла к столу. Начала собирать крошки. Потом увидела, что рука дрожит, и сжала тряпку.
Она не была несчастной одинокой женщиной, которую семья использует. У неё была квартира, подруги, пенсия, здоровье. Дети звонили. Внуки любили.
Но после смерти мужа семь лет назад Надежда Павловна заняла всё освободившееся место делами. Она стала полезнее, громче, обязательнее. Если кому-то было хорошо без её котлет, инструкций и правильного укропа, внутри поднимался страх: значит, однажды можно будет обойтись и без неё самой.
Только сказать это вслух было невозможно. Слишком жалко. Гораздо приличнее ругаться из-за открытой калитки.
Полина подошла и потянула бабушку за рукав.
— Мы тебе место оставили.
Она показала на гамак. Синее покрывало провисло, узлы были завязаны ужасно.
— Я туда не лягу. Оно оборвётся.
— Не оборвётся. Папа проверял.
— Ваш папа водосток скотчем проверял.
Денис возмутился:
— Держался же.
Надежда Павловна хотела принести верёвку, перевязать гамак, выровнять высоту. Уже видела, как это сделать.
Потом спросила внучку:
— Подвинешься?
Полина забралась первой. Надежда Павловна осторожно села с края. Покрывало опустилось почти до травы. Столб скрипнул. Денис протянул руки, готовый ловить.
— Не трогай, — сказала она.
Легла. Полина устроилась рядом. Сверху через листья яблони пробивалось солнце. Положение было неудобным: ноги выше головы, край впивался в спину. Надежда Павловна знала минимум четыре способа улучшить конструкцию.
Ни одного не назвала.
Инна снова села на крыльцо. Денис вернулся к водостоку. Миша продолжил строить из досок. Никто не благодарил Надежду Павловну за то, что она перестала командовать. Они просто продолжили день.
Через десять минут она увидела, что зять опять клеит скотч не с той стороны.
Закрыла глаза.
После обеда Инна спросила, останется ли мать до понедельника. Надежда Павловна сказала, что останется. Не стала добавлять: «Раз уж приехала». Просто осталась.
Вечером они ели слегка подгоревшие колбаски. Салат был нарезан крупно, без укропа. Надежда Павловна посолила себе отдельно.
Ночью пошёл дождь. Водосток отвалился окончательно и гремел о стену. Надежда Павловна проснулась, села на кровати. Раньше подняла бы Дениса или пошла сама.
Перевернула подушку прохладной стороной и легла обратно.
Утром зять вышел первым. Увидел водосток на земле.
— Всё-таки метод был плохой, — признал он за завтраком.
Надежда Павловна намазала хлеб маслом.
— Возможно.
— Сегодня переделаю нормально.
— Делай как знаешь.
Он поднял голову, проверяя, не насмешка ли это.
Надежда Павловна уже смотрела в окно. На участке после дождя всё блестело. Кривой гамак набрал воды и провис ещё ниже.
Исправить его можно было за пять минут.
Они не исправили.
