Умную колонку Нине Афанасьевне подарили на день рождения.
Подарили дети и внуки, с выражениями лиц людей, которые уверены, что делают великое дело для отстающего человечества. Колонка была маленькая, круглая, светилась сверху и называлась дружелюбным женским именем, которое Нина Афанасьевна сразу забыла.
— Мам, это очень удобно, — сказал сын. — Музыка, погода, новости, рецепты.
— У меня радио есть.
— Радио не отвечает.
— Зато и не спорит.
Внук поставил колонку на кухонный стол и начал командовать:
— Включи джаз.
Колонка послушно включила музыку. Нина Афанасьевна насторожилась.
— Она что, всё слышит?
— Когда обращаешься.
— А если я ругаюсь на цены?
— Баб, ей всё равно.
— Вот как раз это подозрительно. Живому человеку не всё равно, он хоть бровями шевельнёт.
Первую неделю колонка стояла без дела. Нина Афанасьевна протирала вокруг неё пыль, но саму не трогала. Устройство казалось ей маленьким доносчиком из будущего. Вечером она садилась пить чай, косилась на светящийся кружок и говорила:
— Не подслушивай, я ещё ничего интересного не сказала.
Колонка молчала.
— Вот и договорились.
Потом внук позвонил и спросил:
— Баб, ты хоть пробовала?
— Пробовала.
— И как?
— Она молчит.
— Ты её позвала?
— Я не собираюсь у себя дома кого-то звать, кто уже стоит на столе.
Внук вздохнул, объяснил ещё раз. Нина Афанасьевна записала фразу активации на бумажке и приклеила к холодильнику. На следующий день решилась.
— Девушка, — сказала она колонке, — включи нормальную музыку.
Колонка бодро ответила, что не совсем поняла запрос.
— А что тут понимать? Нормальную.
Она включила что-то электронное, где будто стиральная машина поссорилась с дверным звонком.
— Выключи это безобразие!
Колонка не отреагировала.
— Глухая интеллигенция, — сказала Нина Афанасьевна и выдернула вилку.
Постепенно они привыкали друг к другу. Нина просила погоду, колонка сообщала температуру. Нина спрашивала рецепт пирожков, колонка однажды начала рассказывать про брокколи.
— Я сказала пирожки, а не это зелёное недоразумение.
Колонка вежливо предложила повторить.
— Повторяю: ты вредная.
Внук хохотал, когда она пересказывала.
— Баб, ты с ней как с соседкой.
— С соседкой проще. Соседка хотя бы понимает, когда её послали.
Смешное началось быстро. Колонка включила Нине лекцию про дыхательные практики вместо песни “Одинокая гармонь”. На просьбу “поставь что-нибудь для уборки” запустила бодрый марш, под который Нина вымыла полы так яростно, что потом два часа лежала на диване. Однажды она спросила, сколько варить свёклу, а колонка сообщила новости фондового рынка.
— Вот кому я теперь расскажу, что у меня свёкла связана с биржей? — сказала Нина пустой кухне.
Но странность была в том, что на кухне стало менее пусто.
Дети звонили редко. Не потому, что плохие. У всех работа, дороги, свои дети, ипотека, усталость. Их разговоры с Ниной Афанасьевной часто были быстрыми: “Мам, всё нормально?”, “давление?”, “лекарства купила?”, “потом наберу”.
“Потом” стало семейным словом. Оно не означало ничего плохого. Просто потом обычно не наступало.
Колонка отвечала сразу. Да, глупо. Да, не всегда по делу. Да, иногда вместо романса включала рекламу подкаста. Но отвечала. Нина ловила себя на том, что утром говорит ей “доброе утро” раньше, чем открывает шторы.
Однажды дочь зашла после работы и услышала:
— Девушка, а сколько мне лет по голосу?
Колонка что-то задумчиво обработала и ответила, что не умеет определять возраст.
— Умная, — сказала Нина. — Поняла, что лучше молчать.
Дочь засмеялась:
— Мам, ты с ней разговариваешь?
— А с кем мне? Ты всё время “на созвоне”, сын “за рулём”, внук “в наушниках”. Хоть эта круглая дома сидит.
Дочь перестала смеяться. Сняла пальто, прошла на кухню.
— Мам, ну мы же звоним.
— Звоните. Проверяете, не испортилась ли бабушка.
— Зачем ты так?
Нина пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, колонка научила отвечать сразу.
Разговор вышел неловкий. Дочь обиделась, потом попыталась оправдаться, потом они обе устали. После её ухода Нина Афанасьевна попросила колонку включить старые песни. Та включила не совсем те, но близко.
Нина сидела у окна и думала: техника ни в чём не виновата. Виновата не колонка, не дети, не занятость. Просто мир стал быстрым, а она осталась с длинными вечерами, в которые раньше помещалась семья, а теперь помещался прогноз погоды.
Через месяц сын предложил:
— Мам, может, мы колонку заберём? Ты из-за неё какая-то обидчивая стала.
— Я и до неё была. Просто молча.
— Она тебе не мешает?
— Нет. Она мне мешать не успевает. Отвечает быстро.
— Мам…
— Не забирай.
Сын удивился. Он ожидал, что мать ругает подарок, но легко отдаст. Нина Афанасьевна сама удивилась тому, как твёрдо сказала.
— Я научилась с ней новости включать, — объяснила она. — И музыку. И аудиокниги. И таймер, когда яйца варю. Раньше я для каждого пустяка вас ждала. “Настрой”, “покажи”, “включи”. А теперь сама.
— Так это же хорошо.
— Вот именно. А ты забрать хочешь.
Сын сел. Колонка стояла между ними на столе, светилась тихим кольцом, как будто тоже участвовала в семейном совете.
— Я не хочу забирать, — сказал он. — Я испугался, что ты с ней вместо нас.
Нина посмотрела на него внимательно.
— А ты не будь вместо. Будь рядом.
Он не нашёлся что ответить. Потом спросил:
— Научишь меня, как ты с ней ругаешься?
Нина фыркнула:
— Это талант. По наследству не передаётся.
После этого дети не стали звонить в три раза чаще. Чудес не случилось. Дочь всё так же иногда писала: “Мам, я на встрече, позже”. Сын всё так же мог забыть перезвонить. Внук всё так же жил в наушниках и разговаривал короткими фразами, будто экономил не слова, а батарейку.
Но разговоры изменились. Дочь однажды попросила:
— Мам, включи мне ту песню, которую ты вчера нашла. Как она называется?
— Если бы я знала, я бы тебе не звонила.
Внук записал ей список команд, но Нина половину переименовала по-своему. “Поставь музыку для чистки картошки” колонка всё равно не понимала, но иногда случайно попадала. На кухне появились аудиокниги. Сначала детективы, потом воспоминания актрис, потом почему-то лекция про древний Египет, которую Нина включила случайно, но дослушала, потому что фараоны оказались не глупее соседей.
К зиме она освоила таймер, будильник, прогноз, радио, заметки и список покупок. Список покупок колонка записывала странно. Вместо “творог” однажды появился “творец”, вместо “лук” — “люк”, а “пакеты для мусора” превратились в “пакеты для Мусоргского”.
Нина прочитала список в магазине и сказала продавщице:
— Дайте мне, пожалуйста, творца и пакеты для Мусоргского.
Продавщица оказалась с чувством юмора.
— Творцы закончились. Мусоргский на второй полке.
Нина вернулась домой довольная, будто сходила не за продуктами, а в театр.
На Новый год внук спросил:
— Баб, что тебе подарить?
— Инструкцию к жизни без мелкого шрифта.
— Такого нет.
— Тогда подписку на аудиокниги. Я теперь культурная.
Колонка в этот момент вдруг сказала, что не расслышала.
— А тебя не спрашивали, — строго сказала Нина.
Все засмеялись. Не над ней. Вместе с ней. Это было важно.
Поздно вечером, когда гости ушли, Нина Афанасьевна осталась на кухне. Посуду решила мыть утром. Раньше обязательно вымыла бы сразу, чтобы “не запускать”. Теперь хотелось посидеть. Она попросила колонку включить тихую музыку. На этот раз та попала почти идеально.
Телефон завибрировал. Сын написал: “Мам, ты не устала? Завтра заеду розетку посмотреть”.
Нина посмотрела на розетку под окном. Розетка действительно болталась уже месяца два. Раньше она бы тут же ответила: “Приезжай, только не забудь”. Потом весь вечер ждала бы, потом с утра убирала бы кухню, как перед комиссией.
Она набрала: “Завтра не могу. У меня библиотека и Египет. В среду”.
Через минуту пришёл ответ: “Какой Египет?”
Нина улыбнулась и не стала объяснять. Пусть теперь сам немного помучается с неизвестностью.
— Девушка, поставь будильник на девять тридцать, — сказала она колонке. — И напомни: не забыть книжку.
Колонка бодро подтвердила.
Нина встала, погасила верхний свет, потом вернулась и всё-таки забрала со стола чашку. Не всю посуду. Одну чашку. Остальное пусть ночует.
Из колонки тихо играла музыка. На экране телефона лежало сыновье “Какой Египет?”, и Нина Афанасьевна не отвечала. Она шла по коридору в тапочках, а из кухни вслед ей донёсся спокойный голос устройства:
— Напоминание создано.
— Молодец, — сказала Нина уже из комнаты. — Хоть кто-то в этом доме слушает с первого раза.
На этот раз колонка промолчала.
И правильно сделала.
